Мир иной стр. 22
Он хотел узнать, в чем кроется внешняя причина, которая заставила аппарат действовать. Но все было на месте, и ничего лишнего Майгин не обнаружил вблизи.
— Значит, причина кроется где-то здесь, — решил он, садясь на прежнее место рядом с круглым аппаратом.
«Так… Теперь припомним, Андрей Гаврилович, что ты с ним делал в тот момент, когда он начал гудеть».
Майгин вытащил папиросу и закурил.
«Насколько мне помнится, ничего такого особенного я не делал. Я говорил, курил… Стоп! Если мне память не изменяет, я ткнул вот в этот металлический „гривенник“ папиросой… Неужели от этого?.. Припомним точно! Я сказал: „Сегодня я до того дошел, что этот гривенник хотел гвоздем выбить…“ Или что-то в этом роде. Совершенно верно! И при этом я ткнул вот сюда папиросой… Да-да! Ткнул тлеющей папиросой… И после этого все началось…»
Майгину ужасно захотелось тут же проверить свою догадку. Он уже поднес папиросу к круглой металлической пластинке, но передумал.
«Подожду Клавдия», — решил он и, глубоко затянувшись, выпустил клуб дыма.
Берсеньев, порядком запыхавшись, пришел в сопровождении Пети минуты через три.
— Что случилось, Андрей? — спросил он.
— Мне кажется, мы скоро разгадаем эту подземную загадку, — ответил Майгин.
И он рассказал все.
Берсеньев выслушал его с величайшим вниманием. Внешне он был абсолютно спокоен, лишь глубокие складки на переносице да движение руки, забирающей в горсть и вновь распускающей бороду, выдавали его волнение.
— И знаете, Клавдий Владимирович, я, кажется, нашел ключ к этому шарику, — сказал Майгин.
— Какой?
— Тлеющий огонек…
— И здесь тлеющий огонек? — удивленно воскликнул Берсеньев.
— Почему «и здесь»? А где еще?
— Пока этот аппарат показывал вам здесь объемный синематограф без полотна, я там, внизу, проделал то же, что когда-то сделал Нэнэ. Я подносил тлеющий уголек к двери в прозрачной сфере, и она то открывалась, то закрывалась.
— Значит, вы камлали? — смеясь, спросил Майгин.
— Камлал. И с не меньшим успехом, чем Нэнэ. Совершенно ясно: на некоторые механизмы в этом городе действует огонь. Когда Петя рассказал, как Нэнэ открыл дверь, я сразу же решил, что на какую-то чувствительную часть замка, наверное, подействовало тепло тлеющего уголька. Но об этой своей догадке умолчал, желая проверить ее. Я проверил, и это оказалось фактом.
— Но почему же открыл дверь огонь тлеющий, а не огонь костра? — спросил Майгин.
— Точно такой же вопрос задал себе и я. Ответ может быть только один: на чувствительные пластинки некоторых механизмов в этом городе действует лучистая энергия, исходящая от излучающего источника с температурой не выше и не ниже пятисот — шестисот градусов, да и то на известном расстоянии. Иначе говоря, это можно было бы назвать воздействием тепловых лучей спектра — красных и инфракрасных.
— Да, это правдоподобно, — согласился Майгин. — Я долго размахивал перед этим карманным «иллюзионом» тлеющей папироской, и ничего не произошло. Но стоило мне приблизить папиросу к пластинке шара, началось целое светопреставление. А впрочем, не знаю. Я еще не проверял, ждал вас, Клавдий Владимирович.
— Ну что ж, давайте проверим.
— Садитесь, Клавдий Владимирович, вот здесь, рядом со мной, а ты, Петя, с той стороны. — Майгин стряхнул пепел и поднес тлеющую папироску сперва к мутному стеклу аппарата, а затем к пластинке, похожей на гривенник.
Несколько мгновений прошло в напряженном ожидании. Но вот