Мир не меч - 2 стр. 369
видел ни трещин на скулах, в которых запеклась побуревшая от жара кровь, ни лохмотьями сползающей со лба кожи. Страшно было прикоснуться, и за руку взять было нельзя, какой-то частью сознания он это понимал, и прижимал ладони к груди, но видел — совсем другое.
Он видел прежнюю Аэль, то лицо, что знал наизусть, наощупь, губами и ресницами, дыханием и кончиками пальцев.
Видел — и мог спасти, вернуть обратно, но для начала мог — забрать у нее боль, растворить в себе...
...и это было не нужно, потому что это уже сделал Лаан, но то, что мог сделать Вайль, не шло ни в
какое сравнение. Он мог оживлять; восстанавливать из пепла; силы было достаточно, нужно было только решиться.
Спасти ее — значило убить себя, перестать быть собой, стать иной силой, светом и лезвием; и он решился, сделал шаг, и шаг оказался длиной с бесконечность, между его началом и концом возникли и умерли три сотни миров, родились и сгорели бессчетные звезды, и Вайль поднял руку, и хотел уже отпустить с ладони свет...
...обожженные черные губы дрогнули.
— Не надо. Прошу тебя.
Лаан перехватил его простертую ладонь, крепко сжал, мешая, не позволяя свету сорваться с пальцев, и Вайль уже хотел ударить его: что же он делал, зачем мешал? Неужели он не понимал, что Вайль — может, что ради этой возможности он отказался от всего, перестал быть?!
— Не надо, Вайль...
Она не могла говорить, не могла, с такими ожогами не говорят, даже если не чувствуют боли, вспышка пламени, «честный проигрыш» Ардая, должен был лишить ее и связок, и половины легких, превратить язык в сухую деревяшку — и все же она говорила.
— Теперь я знаю дорогу домой. Подарок...
— Ну, пожалуйста, останься! — простонал Вайль. — Прошу тебя...
— Нет. Нам больше не по пути. Вайль...
— Да?!
— Число Зверя ты уже знаешь. Сочти число человека. Ради меня.
Вайль готов был поклясться, что в голосе Аэль звенела все та же насмешка, привычная ее ирония, безобидная и меткая. Слов он не понял, не мог сейчас понимать ничего, кроме того, что она — уходит, уходит, не позволив себя спасти, добровольно и по собственному выбору. Выбирает между домом и Вайлем — дом. Сама.
Можно еще было все переиграть, вернуть ее, пусть и насильно — но Лаан тоже понял, что Вайль собирается сделать, и наотмашь, тыльной стороной ладони ударил его по щеке.
— Нет! Она выбрала!
— Я ее люблю... — выговорил ошеломленный Вайль. — Ты не понимаешь...
— Я все понимаю. Я знал ее столько, сколько ты, щенок, не жил на свете. Она — выбрала.
— Но я должен!..
— Не здесь. И не сейчас. Ты стал тем, кем должен, да. И ты будешь делать, что должен. Но — не здесь.
Вайль запрокинул голову к низкому потолку, покрытому пятнами сырости и плесени, прикрыл глаза, чтобы не видеть ни этого потолка, ни ледяного взгляда Лаана, и завыл по-волчьи.
В зверином вое гасла, засыпала на время переполнявшая его сила, оказавшаяся такой ненужной здесь и сейчас, несвоевременная и лишняя там, где у каждого есть право отказаться от жизни, и нельзя