Мир вашему дурдому! стр. 113
уговаривал уехать домой! Любой здравомыслящий человек засомневался бы в его искренности. И еще он мне рассказал то ли фильм ужасов, то ли страшный сон, в котором я, как надоедливая учительница, прихожу к людям и заставляю их заниматься музыкой, хотят они этого или нет. Я подумала, что есть несоответствие: умирающий человек сообщил, что его сын безумно хотел изучать музыку, просто не было денег. А я успела понять, дорогой Петр, что у вас нет ни малейшей склонности к музыке. Как так? Я не знаю ни одного человека без слуха, который хотел бы научиться играть, потому что для него это занятие превращается в пытку! Не могли вы этого хотеть, потому что вы – не его сын-инвалид, а безжалостный убийца, совсем другой человек! – перевела дух Муза. – А еще, когда мы с Антониной-Алисой приехали на квартиру к Виталию, она сразу же включила свет, хотя выключатель находится в необычном месте. Ты уже не раз бывала в этой квартире! Ты всё время лгала!
Антонина-Алиса нервно дернула плечом. А нотариус закурил. Наверное, он уже жалел, что не вызвал полицию сразу. Руки у него тряслись.
– Вы ничего не докажете, я инвалид. Оставьте меня! – истерично крикнул Виталий-Петр.
Пепел с сигареты Валерия Алексеевича упал на бумаги, и они тотчас вспыхнули ярким пламенем.
– Вот ведь черт! – выругался нотариус и принялся махать на пламя, которое мгновенно выросло еще больше и перекинулось на жалюзи и многочисленные папки на стеллаже.
– Господи! Дева Мария! Чего смотрите? Помогите! – крикнул нотариус.
Антонина-Алиса рванула к двери и закричала:
– Она закрыта! Черт! Где ключ?!
– На окнах решетки, – напомнила Муза.
Инвалид Виталий вскочил и кинулся выламывать дверь своим мощным плечом. Нотариус наконец вылил на стол и стеллаж воду из графина и погасил пламя. А Муза стояла и улыбалась.
– Вуаля! Что и требовалось доказать! Чудесное исцеление! Да у меня еще и дар целительницы!
– Ах ты ведьма! – разбил графин с водой Петр и с горлышком-«розочкой» кинулся на Музу. – Да я убью тебя! – Сильным броском он повалил ее на стол. – Неужели ты думаешь, что я выпущу тебя отсюда живой? Да я лучше сам тебя сожру! – орал он, прицеливаясь, как ее получше пырнуть, а Муза, отбиваясь, визжала во весь голос.
В этот момент нотариус перепрыгнул через стул и выбил «розочку» у Петра-Виталия. Они сцепились. Валерий Алексеевич был не нотариусом, а следователем из Москвы, которому поручил это дело друг Григория, подполковник Василий Михайлович.
В глазах у Музы было темно, но когда зрение вернулось, она увидела пистолет, только он дергался, потому что державшая его рука сильно дрожала.
– Не надо, – прошептала Муза, – все кончено. Дом окружен, и весь разговор записывался.
– Вот именно – всё кончено! Но это буду решать я! Ты появилась в нашей жизни и разрушила ее, и тебе тоже не жить! – с ненавистью произнесла Антонина.
– Всем стоять! Не двигаться!
В кабинет ворвались вооруженные люди, сбив с ног девушку с пистолетом. Но она успела выстрелить, а Муза – ощутить боль, увидеть кровь и потерять сознание, все это – в считанные секунды.
Эпилог
На улице благоухала долгожданная весна. Солнце припекало, снег уже сошел, а птицы чирикали и заливались трелями. И пусть это был не Париж, а Москва, но трое, мужчина и две женщины,