Мир жизни и смерти 7 (СИ) стр. 113
своими ветвями стволы молодой поросли, вываливается на то, что совсем недавно было золотым песком пляжа, а сейчас было больше похоже на размытый разливом реки скотомогильник. Взревел, выпуская из своей раззявленной пасти облако гнуса и ядовитый мошкары и сотрясая землю потопал к нашему защитнику, нависая над ним будто разозлённый тролль над мирным запечным тараканом. Слава всем богам, что у нашего механического защитника полностью отсутствовала фантазия и тот не дрогнул перед своим визави и ещё слава богам, что на несколько мгновений весь мир замер, и я смог просипеть:
— Резак, хватай шесты, все на борт.
Все удивлённо посмотрели на меня, но неожиданно даже для самого себя, я не шутил. Направив левую руку, из которой всё ещё продолжал бить поток огня, на тучу летящего в нашу сторону гнуса, правую я направил на воду, начиная каст ледяного бурана. Воздух вокруг меня мгновенно потемнел, наполнился ярящимися ледяными осколками, а затем ринулся вперёд, поднимая на воде двухметровый вал воды, мгновенно замораживая его и понесся дальше, образуя на поверхности воды ледяной плот шириной метров пять и длиной в двадцать, будто ёж иголками усыпанный метровыми сосульками, смертоносным частоколом торчащим вверх и вдаль. На такой и смотреть было страшно, не то что садится, но выбор у нас был невелик, здесь на берегу нас ждала только смерть. Видимо, все думали так же, так как никто тормозить не стал. Резак подхватил пяток бамбуковых стволов, срезанных богомолом в горячке боя и первым рванул на импровизированный плот, я продолжая сжигать облако гнуса медленно отступал вслед за ним, наблюдая начало битвы между гигантом и титаном, не отрывая от этого зрелища взгляда даже тогда, когда Странник перекинув Флору через ледяной вал на плот, схватил меня подмышку и понес туда же.
Видимо решив, что с него достаточно и одного старейшины, богомол начал бой со своего любимого вопля, только этот был на порядок противнее и громче, чем всё то, чем он потчевал нас до этого. Звук был настолько омерзительным, что у меня эмаль на зубах потрескалась, но зато и эффект от него получился что надо: создалось впечатление, что на этом берегу проходит конкурс для благородных девиц, как правильно надо падать в обморок при очередной скабрезной шутке какого-нибудь местного поручика Ржевского. Все существа до единого, что были на этот момент на пляже и рядом с ним, как по команде рухнули на землю, образуя на ней единый слабо шевелящийся ковёр. Повалились все, кроме Старейшины, который разродившись невнятной тирадой на своём древесном языке, вознёс могучие ветви ввысь, а затем обрушил их на нашего защитника, намереваясь вбить его в землю по самую шею.
Богомол встретил удар лезвиями скрещённых передних лап, пусть и заскрипев от натуги, но выдержав удар вполне достойно и тут же перешёл в контратаку, взметнув все свои семь хвостов и начав имя лупить, окучивая Старейшину со всех сторон с такой силой и скоростью что сорванные листья и кора полетели вниз настоящим дождем. Меня это не обмануло, я перестал жечь растаявшую тучу мошкары, перевёл поток огня на ползущего в нашу сторону дендроида и завопил:
— Отходим, отходим, отходим!
Впрочем, наш плот и так уже начало увлекать быстрым течением, к тому же Резак,