Мирные действия стр. 231
по руке. – Брось этот испуганный вид, Никки, – уютно пророкотал он. – Грегор – хороший человек. Все будет отлично, и мы будем с тобой.
Никки опасливо кивнул. Нет, таким бледным он выглядит просто потому, что одет в черное, убеждала себя Катерина. Его единственный приличный костюм; в последний раз он надевал его на похороны отца. Мерзкую иронию этого момента Катерина приучила себя не замечать. Она и сама предпочла надеть траурное платье. Ее поседневный черный с серым наряд был слегка поношенным, но таким, как должно. По крайней мере, чистым и отглаженным. Волосы она с должной строгостью убрала назад и заплела в узел на затылке. Тайно подбадривая себя, она коснулась выпуклости маленького кулона-планеты, спрятанного под ее черной, с закрытым воротом блузкой.
– И ты этот испуганный вид тоже брось, – добавил, обращаясь к ней, дядя Фортиц.
Она болезненно улыбнулась.
Путь от университетского квартала до Императорского Дворца был коротким. Охрана проверила машину сканером и беспрепятственно пропустила в высокие железные ворота. Дворец был огромным четырехэтажным каменным строением, в несколько раз больше особняка Форкосиганов, приобретшим по прошествии пары столетий и радикальной смены архитектурных стилей форму, на плане напоминающую неправильный квадрат. Они остановились в боковой галерее с восточной стороны дворца.
Их встретил кто-то из высокого ранга служащих Двора в ливрее цветов Форбарра и провел через два очень длинных и гулких коридора в северное крыло. Никки с Катериной глазели вокруг, Никки – открыто, Катерина – украдкой. Дядя Фортиц казался безразличным к этой музейной обстановке; он десятки раз проходил этим коридором, доставляя свои персональные отчеты правителю трех миров. Майлз сказал, что жил здесь до шести лет. Угнетал ли его мрачный вес исторических событий, или он смотрел на все вокруг как на свои личные игрушки? Угадай с трех раз.
Человек в ливрее проводил их в безукоризненно обставленный кабинет размером больше, чем целый этаж дома Фортицев. Фигура человека, который стоял, прислонившись к огромному столу с комм-пультом и скрестив руки, показалась Катерине почти привычной. Император Грегор Форбарра был серьезным, худощавым и темноволосым, с интересным, узким, интеллектуального типа лицом. Головидео ему не льстило, немедленно решила Катерина. На нем был темно-синий костюм, чуть отделанный в военном стиле тонким кантом на брюках и высоком вороте кителя. Майлз стоял напротив, как обычно – в своем безупречном сером; впрочем, безупречность картины слегка портила поза «вольно» и руки, засунутые в карманы брюк. Стоило Катерине войти, он замолк на полуслове и, приоткрыв губы, с тревогой поднял взгляд на ее лицо. Его легкий отрывистый кивок был знаком, поданным коллеге-Аудитору.
Профессор в подсказке не нуждался. – Сир, позвольте мне представить Вам мою племянницу, госпожу Катерину Форсуассон, и ее сына, Николая Форсуассона.
Грегор сам избавил Катерину от неловкой попытки сделать реверанс, шагнув к ней и крепко пожав ей руку, словно одной их тех равных, среди которых он был первым.
– Мадам, я польщен. – Повернувшись к Никки, он пожал руку и ему: – Добро пожаловать, Никки. Мне жаль, что наша первая встреча состоялась в связи со столь трудным делом, но я уверен, что впереди у нас много других, более приятных встреч. – Тон, каким это было сказано, был не холодным и не
покровительственным,