Мирные действия стр. 285
отец. И все это будет правдой!
Судя по виду, Хьюго начал тревожиться. – Ради Бога, Василий, не доводи мальчика до истерики. Они могут так продолжать часами. Тогда все вокруг пялятся на тебя, как на живое воплощение Пьера Кровавого, а пожилые леди подходят и грозят…
– Как вот эта, – прервала его тетя Фортиц. – Господа, позвольте мне отговорить вас…
Раздраженный, побагровевший Василий попытался схватить мальчика еще раз, но Никки оказался быстрее, в этот раз спрятавшись за госпожу Фортиц. – Я всем скажу, что вы меня похищаете для моральных целей! – продекламировал он из-за этого надежного щита.
Потрясенным голосом Василий
спросил у Хьюго, – Откуда ему знать о таких вещах?
Хьюго отмахнулся. – Наверное, просто услышал фразу. Знаешь, дети часто повторяют всякое.
Василий явно не знал. Возможно, слабая память?
– Слушай, Никки, – стал уговаривать Хьюго, чуть подавшись вперед, чтобы видеть мальчика, укрывшегося за спиной кипящей возмущением госпожи Фортиц. – Если ты не хочешь ехать с Василием, не отправиться ли тебе вместо этого ненадолго погостить у нас с тетей Розали, пожить с Эди и мальчиками?
Никки заколебался. Катерина тоже. Еще немного усилий, и эта уловка могла бы сработать, но тут Василий воспользовался тем, что Никки на мгновение отвлекся, и снова схватил его за руку.
– Ха! Попался!
– Ой! Ой-ой! – завопил Никки.
Может быть, это случилось потому, что у Василия не было тренированного родительского слуха, способного мгновенно отличить крик настоящей боли от шума ради пущего эффекта, но когда Катерина мрачно шагнула вперед, он отшатнулся и машинально ослабил хватку. Никки вырвался и бросился к лестнице наверх.
– Не пойду! – выкрикивал Никки через плечо, карабкаясь по лестнице. – Не хочу, не буду! Не заставите меня! Мама не хочет, чтобы я уезжал! – Наверху он завертелся волчком, прежде чем неистово броситься прочь, и раздразненный Василий кинулся на ним к лестнице. – Вы еще пожалеете, что расстроили маму!
Хьюго, десятью годами старше и куда опытнее, с досадой покачал головой и медленно последовал за ним. Тетя Фортиц замыкала процессию, с очень обеспокоенным видом и слегка посеревшим лицом. Наверху хлопнула дверь.
Катерина, чье сердце бешено колотилось, поднялась в верхний холл, когда Василий уже склонился над дверью дядиного кабинета и с шумом дергал круглую ручку.
– Никки! Открой дверь! Отопри немедленно, слышишь? – Василий оглянулся и умоляюще посмотрел на Катерину. – Сделайте же что-нибудь!
Катерина прислонилась к противоположной стене, снова скрестила руки и медленно улыбнулась. – Я знаю лишь одного человека, которому удалось уговорить Никки выйти из запертой комнаты. И здесь его нет.
– Прикажите ему выйти!
– Если вы действительно настаиваете на взятии его под свою опеку, то эта проблема ваша, Василий, – холодно сказала Катерина. Первая проблема из многих, подразумевалось в ее словах.
Добравшийся наконец до верха запыхавшийся Хьюго предположил, – Кончается все тем, что они успокаиваются и выходят. Скоро, если там нет никакой еды.
– Никки знает, – сухо заметила тетя Фортиц, – где профессор прячет печенье.
Василий поднялся на ноги и уставился на тяжелую деревянную дверь и старые, массивные железные петли. – Думаю, мы могли бы ее высадить, – сказал он нерешительно.
– Не в моем доме, Василий Форсуассон! – отрезала тетя