Мирные действия стр. 295
и склонился к уху императора, что-то ему зашептав.
– Хорошо, – произнес Грегор, и снова – Хорошо, – а затем, – Давно пора. Отлично. Проводите его прямо сюда. – Офицер кивнул и поспешно вышел.
Грегор улыбнулся всем присутствующим. Ответная улыбка госпожи Фортиц была радостной, а Катерины – застенчивой. Хьюго тоже беспомощно улыбался, но выглядел оцепеневшим. Да, именно такой эффект производит Грегор при первом знакомстве, вспомнила Катерина.
– Боюсь, – сказал Грегор, – какое-то время я буду довольно занят. Никки, ручаюсь тебе, сегодня никто не заберет тебя у матери. – При этих словах он на мгновение стрельнул взглядом в Катерину, сопроводив их микроскопическим, специально для нее, кивком. – Я с удовольствием послушаю еще о твоих делах после этой сессии Совета. Оруженосец Жерар найдет вам места для обозрения на галерее; Никки может найти это поучительным. – Катерина не была уверена, приглашение это или приказ, но противиться было, естественно, невозможно. Грегор приподнял руку ладонью вверх. Все вскочили на ноги, кроме тети Фортиц, которой по всем правилам приличия помог подняться оруженосец. Жерар вежливо указал им в сторону двери.
Грегор склонился вперед и вполголоса добавил Василию, уже собравшемуся повернуться и уйти, – Госпожа Форсуассон пользуется моим полным доверием, лейтенант; рекомендую предоставить ей и ваше.
Василий сумел выдавить из себя что-то вроде «иик, Сир!». Волоча ноги, они выбрались в коридор. Хьюго таращился на свою сестру с таким изумлением, словно у нее выросла еще одна голова.
На полпути по узкому коридору им пришлось вытянуться в цепочку – навстречу им попался возвращвшийся майор. Катерина была поражена, увидев, что тот ведет Байерли Форратьера, с виду – отчаянно взвинченного. Бай был небрит, а его дорогого кроя вечерний костюм – помят и испачкан. Глаза у него были покрасневшие, под глазами мешки – однако, проходя мимо Катрионы, он узнал ее, приподнял бровь и ухитрился отвесить ей небольшой ироничный полупоклон, прижав руку к сердцу, но не сбившись с шага.
Хьюго повернул голову, уставившись на удаляющуюся долговязую фигуру Бая. – Ты знакома с этим странным типом? – спросил он.
– Один из моих ухажеров, – немедленно ответила Катерина, решив обратить случайность в свою пользу. – Байерли Форратьер. Кузен обоим – и Доно, и Ришару. Безденежный, безрассудный, невосприимчивый к любой критике, зато очень остроумный… если тебе нравятся грязные шуточки.
Оставив Хьюго разгадывать намек, что с беззащитной вдовой могло случиться и нечто худшее, нежели внимание некоего низкорослого графского наследника, она проследовала за оруженосцем и оказалась в скрытой лифтовой трубе. Лифт доставил группу на второй этаж, где очередной узкий коридор привел их к двери на галерею. Возле входа стоял охранник СБ; еще один занимал аналогичную позицию в дальнем конце галереи, обеспечивая возможность перекрестного огня.
Выходившая в Палату Совета галерея была где-то на на три четверти полна, и над ней стоял гул негромких бесед, которые вели изысканно одетые женщины и мужчины в зеленой армейской форме или прекрасно пошитых костюмах. Катерина внезапно ощутила, что ее потрепанное черное траурное платье бросается всем в глаза, Особенно когда оруженосец Грегора освободил им места в центре переднего ряда, вежливо, но без объяснений, попросив пятерых молодых джентльменов пересесть. Никто не посмел возразить человеку в этой ливрее. Она