Мирные переговоры стр. 8
было что-то такое, чего я никогда не испытывал до того, как начал заботиться о Мэгги. Ощущение... сильного удовлетворения, подобного которому я никогда не знал. Вот она, спящая, счастливая, здоровая и в безопасности.
Я сделал глубокий успокаивающий вдох. Усталость улетучилась, но не из моего тела, а из чего-то более глубокого и бесконечно более важного. Мой брат одновременно выдохнул и стукнул меня кулаком по плечу. Потом он направился на кухню, а я в душ.
Я прогревал себя столько, сколько было нужно, и, одеваясь, услышал голоса с кухни.
- У молока нет чувств, - сказала Мэгги.
- Почему нет? - пропищал голос еще моложе.
- Потому что молоко неживое, - весело ответила Мэгги.
- Ох, - проследовала пауза. - Но оно же движется.
- Я его двигаю, - сказал Мэгги, - А потом оно какое-то время плещется само.
- Почему?
- Из-за гравитации, я думаю, - сказала Мэгги. - Или, может, мимпульса.
- Импульса, ты имеешь в виду? - спросил маленький голос
- Возможно, - серьезно ответила Мэгги.
- Тогда откуда ты это знаешь?
- Когда тебе исполнится десять, ты тоже будешь кое-что знать, - сказала Мэгги.
- Почему?
Войдя в маленькую кухню квартиры, я застал Мэгги в пижаме, которая старательно наводила беспорядок с помощью Мыша и вырезанного из дерева черепа. Маленькие зеленые точки света горели в глазницах черепа, как угольки какого-то странного огня. Половина содержимого маленькой кладовки квартиры была свалена на кухонный стол.
Я посмотрела на Томаса, который сидел за кухонным столом с кружкой кофе. Он уже налил мне. Я подошел к нему и взял свою чашку, бормоча:
- Ты не подумал зайти сюда?
- Ты так давно был в душе, что я уже забыл, о чем думал в эти дни, - парировал он.
Я немного понизил голос.
- Как она справилась? - спросил я.
Он ответил в том же духе.
- Довольно неплохо. Мы обменялись приветствиями, установили зрительный контакт, и она, казалось, была счастлива сделать это, - сказал он. - Она спросила, не хочу ли я блинчиков.
- И ты согласился?
- Гарри, - сказал Томас. - Будь разумен. Каждый хочет, чтобы кто-то испек ему блинчики, мы просто слишком повзрослели, чтобы сказать это.
Я отхлебнул кофе, потому что с такой логикой спорить было невозможно.
Он тоже отхлебнул.
- Собираешься ее остановить?
Я смаковал совершенство кофе, и наслаждался этим первым глотком, прежде чем ответить.
- Думаю, мне стоит лучше все разведать.
Я отнес свою чашку на кухню и услышал, как Томас встал, чтобы последовать за мной.
Когда я оказался в поле зрения, глаза маленького деревянного черепа повернулись ко мне, и ее голос гордо провозгласил:
- Блины неживые!
- Правильно, - сказал я, обращаясь к духу внутри черепа. Лучше уж внутри этого деревянного, чем внутри моего, скажу я вам. С тех пор как новообразованный дух интеллекта воплотился в моем сознании, он рос, пока не стал слишком большим для этого пространства, что, по общему признанию, не заняло у нее много времени. Нам удалось успешно извлечь ее из моей головы, и она поселилась в резном деревянном черепе, приготовленном для нее. С тех пор мы учили