Миров двух между... стр. 22
перекувырнувшись через себя, я снова на ногах. Парализатор уже зажат в руке… Довольно милая кошечка… Кисточки на ушах, когти пушистых лап яростно скребут землю, разрывают дерн… Рысь мягко приседает и, откинув в сторону всяческие сомнения, решает немного разнообразить свое меню… В мои планы подобное знакомство не входит. Поэтому, едва она взлетает в воздух, прыгаю под нее и вперед, успев вскользь коснуться розового брюха. Как и следовало ожидать, рысь расслабленно шмякается на землю и лежит неподвижно.
– Старадымов, что там у тебя? – напоминает о своем существовании Михаил Жамбалович.
– Киска.
– Какая киска? – бурчит он.
Перехожу на серьезный тон:
– Рысь.
– Рысь? – почему-то удивленно тянет Намшиев. – Откуда ей там взяться? Они в этом районе не водятся… Линекер ни одного появления не зафиксировал.
– Значит, мне повезло! – констатирую я и тут же мрачнею от догадки: волки! Рысь! Не одно ли это звено? И все увязывается с аномалией.
Но если эта клякса каким-либо образом связана, как это предполагают ученые, с прорывом параллельности, то откуда пришли волки? На Земле же нет таких! И рыси там на людей не бросаются…
Разглядываю кису. Рысь как рысь… Черт ее знает, что там у нее на генном уровне?..
– Вхожу в кляксу! – бросаю я и падаю в кресло бота.
– В кляксу? – переспрашивает Михаил Жамбалович.
– В зону аномалии, похоже, парни именно туда попали, – сухо отвечаю я.
– Старадымов! Юра! Подожди! – взывает начальник заповедника.
«Нет», – про себя говорю я. С Джерри и этим недотепой Богомилом что-то случилось. И случилось именно в этой кляксе – они явно ушли туда. Поэтому ждать нечего.
– Следите по маячку! – говорю я и выключаю связь.
Бот послушно ползет к воображаемой границе зоны. Солнце уже в зените.
Высоко в небе пищит какая-то пичуга.
– Юра! – снова оживает динамик связи. – Через час будет группа спасателей. Дождись их.
Час – это слишком долго. Слишком. За это время многое может произойти и много можно сделать. Говорю об этих совершенно понятных вещах Намшиеву.
Заодно напоминаю о том, что спасатель имеет право в экстренных ситуациях принимать решение самостоятельно. Чувствую при этом неприятный осадок – все же поступаю я по отношению к Михаилу Жамбаловичу не совсем этично. Но иного выхода у меня просто нет. Ребятам явно нужна помощь. Намшиев понимает это тоже и больше не возражает, хотя по его покашливанию чувствую, что он недоволен. Наконец вновь слышу его голос:
– Хорошо. Поосторожнее там. И вот еще что: давай-ка продублируем систему слежения. Маячок – маячком, а связь – связью.
– Мне что же, истории вам космические рассказывать? – усмехаюсь я.
Михаил Жамбалович сердито ворчит:
– Что хочешь, но чтобы мы тебя слышали!
– Вас понял, – официальным тоном откликаюсь я. – Пошел.
Ничего тревожного не вижу, но напряжены все мускулы и все нервы. На экранчике автопилота сигнал моего бота пересек границу противной кляксы. И ничего. Продолжает мерцать. Надо сказать об этом Михаилу Жамбаловичу…
19. Диспетчерская заповедника
Начальник заповедника напряженно следил, как сигнальная звездочка бота приближалась к границе зоны аномалии. Из динамика связи доносилось дыхание спасателя, но Юрий молчал. Намшиев нажал клавишу связи.
– Спасатель Старадымов, почему не исполняете приказ?
– Простите, – смущенно отозвался тот, – задумался, – и громко запел гимн космодесантников: – На каждой планете, вдали от Земли, мы помним о том, для чего рождены!..
Михаил Жамбалович улыбнулся: наличием