Миры за мирами стр. 92
лицо хранило безмятежность. — Здесь, в монастыре, нет никаких женщин, а, значит, женщин не осталось нигде, ибо весь мир мёртв, сожжён и затоплен. Нет женщин — значит нет детей, а, значит…
— Это конец… — промолвил Тельвос. — Если… — Одна из его тонких бровей поднялась.
— Если что? — Тонд следил за шевелящимися губами Магистра, покровом его святой мудрости, истекающей, чтобы присоединиться к грозовым тучам, словно льющаяся в воду кровь. Он ощущал страх в голосе младшего брата, видел, как дрожит от страха его челюсть. Это были знаки его неудачи, как монаха, губительные следы хрупкой человечности.
— Если магии Магистра не удастся убить гиганта, — договорил Тельвос. — По крайней мере, наш святой орден выжил бы. Мы могли бы найти других оставшихся в живых и восстановить то, что было утрачено…
— Неразумный послушник, — отвечал Тонд. — Наш господин не стремится убить Великого Оорга. Подобная вещь просто невозможна. Ты не знаком с тайным учением. Твоё невежество умножает страх, а страх подавляет просвещённость.
Тельвос ощутил, как под башмаками задрожала гора. Холодный ветер жалил его лицо и шею, там, где шерстяные одежды оставляли кожу неприкрытой. Он не чувствовал мороза, но всё равно трясся.
— Пожалуйста, просвети меня, брат, — попросил Тельвос.
Прочие монахи стояли вокруг Магистра, будто каменные столпы. Они покорили самих себя и свою смертность. Они были готовы.
Тонд отвернулся от искривлённого гигантского лика и посмотрел на Тельвоса, по-братски нахмурившись. — Заклинания Магистра не для Оорга. Они призывают единственную во всём мироздании вещь, которая утишит ярость гиганта, смирит пламя его души и сделает его завершённым. Голос господина — призыв к действию. Песнь рождения…
Тонд собирался сказать: — Возрадуйся, брат, ибо смерть уже здесь. — Вместо этого высочайшая гора яростно затряслась, когда кулак Оорга ударил её в бок. Всех монахов, кроме Магистра, сдули вылетевшие из пасти Оорга ужасающие ветры и смели их с горы, словно песчинки.
Магистр плавал в воздухе, со скрещёнными ногами и воздетыми руками, выдыхая последние слоги своей древней мудрости. Оорг поднял другой кулак для окончательного удара, но так и не опустил его. Высочайшая гора раскололась на части, раскрошилась в пыль, и земля затряслась, как во время прибытия Оорга. На вымокших континентах раскрылись огромные пропасти и расщелины и туда хлынули океаны, послав в небеса громадные струи пара, когда встретились с земной магмой.
Последний живой монах Ордена Вечных Ветров плавал в сфере спокойствия, устойчивом, но ничтожном островке материи, в то время как мир разлетался на части. Нахлынула звёздная бездна, сменив изорванное небо. Когда погибла планета, Оорг опрокинулся навзничь, рухнув в космос где фрагменты его лунного яйца ещё вращались на орбите. Он ярился в беззвучной пустоте и кидался кусками луны в далёкие звёзды.
Первичный космический холод затушил оставшийся жар земли. Жидкие пламёна земных недр застыли и рассыпались в безвоздушной бездне, создав цепь беспорядочных астероидов, разлетевшихся во все уголки бесконечности.
Магистр недвижимо восседал в пузыре святого сияния и наблюдал.
Ядро земли оказалось серебристой сферой, почти столь же большой, как была луна. Оно раскололось и в пустоту выплыла тусклая форма. Грациозные руки и ноги распрямились и серебристая голова глянула вверх расплавленными глазами.
Невеста Оорга проплыла через пустоту к своему супругу. Положив ему на плечо колоссальную мерцающую руку, она остановила его стремительный