Мишка и Трубочист стр. 121
Почему ты не дождалась меня?
- Дождалась. Я видела, как вы целовались у машины, а потом уехали.
- Мы не целовались. Эта пьяная дура повисла на мне. Пришлось везти ее к брату.
- Я ждала тебя всю ночь, сидя под дверью.
У Михаэля вытянулось лицо.
- Где?
- В подъезде твоего дома. Всю ночь.
- Вот я дурак! - он схватился за голову. - Я выпил рюмку и завалился спать.
- Где?
- У Андреаса, где же еще. Привез эту малахольную, сдал с рук на руки. Он ее запер в спальне и предложил по пятьдесят грамм коньяка. Я отказывался, собирался домой. А потом махнул рукой. Кто меня дома ждет? Никто. Так какая разница, где спать?
- Я тебя ждала.
- Клянусь, буду ночевать только дома, - торжественно пообещал Михаэль.
- Клянусь всегда быть на связи, - в свою очередь дала слово Мишель.
- Ловлю тебя на слове, - он погрозил ей пальцем.
Они замолчали, жадно разглядывая друг друга. Их тянуло друг к другу, как магнитом. Медлили, словно никак не могли решиться. Поверить, что наконец-то встретились. И никуда не надо спешить, и нет никого между ними. Хотелось дотронуться. Прижаться губами. Ощутить такое родное тело. Но никто не решался сделать первый шаг.
Мишель не выдержала первой.
- Можно я тебя поцелую? - спросила чуть слышно.
Но Михаэль услышал. Или предугадал? Не стал отвечать. Просто потянулся ей навстречу.
26
Четыре дня вместе, под одной крышей.
Конечно, Мишель нужно было ходить на работу. Каждое утро Михаэль отвозил ее в больницу, сидя за рулем арендованного ею японца, а по вечерам забирал. Пока она вела прием или оперировала, Михаэль ждал ее дома. Он готовил ужин или работал, лежа на кровати. Иногда читал. Мишель было подумала, что ему скучно и предложила прогуляться, на что Михаэль честно ответил, что гулять без нее ему совершенно неинтересно. Поэтому они гуляли, когда она заканчивала смену. Один раз Мишель отвезла его в бухту Нагаева и показала памятник Высоцкому, у которого еще недавно, весной, предавалась горьким раздумьям.
Сейчас, после того, как они с Михаэлем поговорили, все уже виделось по-другому, и Мишель только грустно улыбалась, не переставая дивиться собственной глупости и наивности.
А еще у них были ночи. Совершенно безумные ночи, полные страсти, любви и нежности. Мишель уже начинало казаться, что других ночей у нее не было, она с трудом представляла себе, как будет обходится без своего трубочиста. А ведь у них было всего четыре дня, и они подошли к концу.
- Нам надо что-то решать, - сказал Михаэль, когда они завтракали и пили свой последний, четвёртый по счету утренний кофе.
Мишель не стала делать вид, что не поняла, о чем он.
- Надо. Только я не знаю, что решать.
- Тебе надо подумать?
- И тебе, - отозвалась она.
- Знаешь, я для себя все уже решил.
Очень хотелось спросить, но Мишель неожиданно застеснялась. Ведь спрашивать, что-то уточнять, это словно навязывается. Нет уж, Мишель будет консервативна - если Михаэлю есть что ей предложить, пусть предлагает.
- Я хочу быть с тобой, Миша, - волнуясь, и от того слегка коверкая русские слова, сказал он.