Мисс Ведьма стр. 7
к пятой платформе, да и то если ничего не случится.
Вот и теперь, вместо того чтобы готовиться к шабашу, они бегали по своей квартирке на Стэйшн-роуд в одном белье и спорили, какой из компаньонов кому принадлежит.
– Нет, это моя курица! – кричала Нэнси, хватая несчастную за хвост.
– Никакая она не твоя! – вопила Нора. – Вон твоя курица!
Близнецы Шаутер были похожи как две капли воды: у обеих крашеные рыжие волосы, длинный нос и пожелтевшие от курения пальцы. Они одинаково одевались, спали в одинаковых кроватях и обе завели в качестве компаньонов кур, которых держали в плетеных клетках под кроватями. Нечего и говорить, что их куры тоже были очень похожи. Этих суматошных коричневых птиц, которые так и норовят клюнуть за палец, вообще трудно отличить друг от друга. Да разве объяснишь это близнецам Шаутер! Ведьмы препирались так долго, что чуть не опоздали на важнейший в их жизни шабаш.
За долгие годы тодкастерские ведьмы облюбовали для встреч пустошь Виндилоу – дикое и мрачное место, поросшее редкими и чахлыми колючими деревцами. Там был пруд, в котором накануне собственной свадьбы утопилась некая леди, и одинокий обломок скалы, некогда служивший кровавым алтарем для древних друидов.
Чтобы добраться до пустоши, ведьмы наняли автобус, рейс «Шабаш Спешиал», отходивший от остановки в семь часов. (На метлах они больше не летали, с тех пор как ведьму по имени миссис Хокридж засосало в сопло «Боинга-707», следовавшего из аэропорта Хитроу в Стамбул, и только чудом она осталась жива.)
Даже подходя к остановке, близнецы Шаутер не прекращали спорить, но вдруг осеклись и застыли с раскрытым ртом: на тротуаре рядом с автобусом стоял коричневый кофейный столик.
– Опять она за свое, – буркнула Нэнси.
– Глупая старая карга, – процедила Нора.
– Затушить, что ли, об нее окурок, – предложила Нэнси, как всегда не выпускавшая сигареты изо рта.
Сестры задумчиво глядели, как низенький круглый столик слегка покачивается из стороны в сторону.
– Жаль, когда ведьма впадает в маразм, – произнесла Этель Фидбэг, уже устроившая свою свинью в прицепе. Она подошла и пнула ножку столика носком резинового сапога.
На самом деле кофейный столик был очень старой ведьмой по имени матушка Бладворт, жившей в покосившейся хижине у заброшенного карьера в беднейшей части города.
В юности матушка Бладворт считалась неплохой ведьмой старой школы: она прекрасно насылала на людей всякие болячки, наводила порчу на мясника, который пытался подсунуть ей жилистый кусок, и заколдовывала младенцев так, что родная мать не могла их узнать.
Но все это в прошлом. Память стала подводить матушку Бладворт, и у нее появились свои старческие слабости. Ей понравилось превращаться в кофейный столик. Смысла в этом не было решительно никакого: кофе матушка Бладворт не пила, потому что не могла себе это позволить, да и жила она одна, так что некому было поставить на столик чашку. Но у старости свои причуды, и стоило ей вспомнить заклинание, превращавшее ее из седой усатой старушки в дубовый столик с резными ножками, соблазн брал верх. Однако она постоянно забывала, как вернуться в прежнее обличье.
– Да бросьте вы глупую старуху! – крикнула из автобуса Мейбл Рэк. – Пусть остается тут.
От матери-русалки Мейбл унаследовала еще и чешую на ногах, которая быстро высыхала и начинала чесаться,