Миссия в Арктику стр. 40
веке и, конечно, не выдержала хорошего удара массивным плечом.
– Я внутри.
На лестнице раздался шум шагов – кто-то спускался. Дворецки решил, что для беспокойства нет причин, однако на всякий случай сжал в ладони рукоятку пистолета. Хотя вряд ли ему понадобится оружие. Даже самые отчаянные молодые хулиганы предпочитали обходить Дворецки стороной. Вероятно, все дело было в его безжалостном взгляде. Впрочем, следовало учитывать и его рост, чуть больше двух метров.
Из-за угла показалась группа подростков.
– Excusez-moi, – извинился Дворецки, вежливо отходя в сторону.
Девушки захихикали. Юноши уставились на него широко открытыми глазами. Один, со сросшимися бровями, похожий на игрока в регби, хотел было
что-то сказать. И тут Дворецки подмигнул ему. Этот жест был особым, он одновременно приветствовал и внушал ужас. Комментариев не последовало.
На четвертый этаж Дворецки поднялся без происшествий. Апартаменты Каррере находились на углу здания. Две стены с окнами. Очень недешевая квартирка.
Телохранитель стал прикидывать, как бы проникнуть в квартиру, не производя лишнего шума, когда вдруг заметил, что дверь приоткрыта. Как правило, открытые двери означают одно из двух: либо внутри не осталось никого в живых, чтобы закрыть дверь, либо… вас ждут.
Ему не понравился ни один из возможных вариантов.
Дворецки осторожно вошел. Вдоль стен квартиры стояли открытые коробки. Из-под пенопластовой упаковки торчали батарейки и пожарные костюмы. Пол был завален пачками банкнот.
– Ты – друг?
Это был Каррере. Он сидел в кресле и держал на коленях какое-то оружие.
Дворецки медленно двинулся к нему. Первое правило боя – нельзя недооценивать противника.
– Гм, я заметил, там дверь открыта и…
Парижанин поднял оружие, рукоятка которого явно была предназначена для маленькой ладошки. А у кого маленькие ручки? У детей и у представителей волшебного народца.
– Я спросил, ты – друг?
Дворецки потихоньку взвел свой пистолет.
– Поверьте, стрелять нет никакой необходимости, я пришел, чтобы…
– Стойте, – приказал Каррере. – Я вовсе не собираюсь в вас стрелять. Просто хочу сфотографировать. Об этом меня попросил друг.
В ухе Дворецки раздался голос Элфи:
– Подойди к нему поближе. Мне нужно увидеть его глаза.
Дворецки вернул пистолет в кобуру и сделал еще один шаг.
– Мы желаем вам только добра, – как можно искреннее сказал он.
– Я должна увеличить изображение, – сообщила ему Элфи. – Возможно, будет немного больно.
Крошечная камера в зрачке зажужжала, и зрение Дворецки усилилось в четыре раза, чему он только обрадовался бы, если бы эта процедура не сопровождалась жуткой болью. Дворецки часто заморгал, пытаясь остановить поток слез, которые хлынули из его глаза.
Тем временем сидевшая в кабине шаттла Элфи внимательно изучала зрачки Люка.
– Он находится под действием гипнотических чар, – наконец сделала вывод она. – Причем его зачаровывали не раз и не два. Видишь, его радужка словно бы пошла трещинками? Если человека слишком часто подвергать действию чар, он вообще может ослепнуть.
Артемис пригнулся к экрану вслед за Элфи.
– Но нам тоже придется наложить на него чары. Безопасно ли это?
Элфи пожала плечами:
– Ему это без разницы, ведь он уже зачарован. Сейчас этот человек выполняет чьи-то приказы. Его мозг совершенно не контролирует действия тела.
Артемис вдруг выхватил у нее микрофон:
– Дворецки! Уходи оттуда! Немедленно!
Однако телохранитель даже не пошевелился. Любое его резкое движение могло оказаться последним.
– Дворецки, – сказала Элфи, –