Мистер Вечный Канун. Уэлихолн стр. 53
дворничиха что-то такое сказала ему…
— Ну здравствуй, Томас, — раздалось совсем рядом.
Из черного прохода, в котором только что скрылся дядюшка, выступил высокий человек в темно-зеленых штанах и жилетке. В прихожей свет не горел, и лицо этого человека тонуло в тени.
— Ну же, — снисходительно улыбаясь, сказал незнакомец. — Это ведь я, Виктор. Неужели не узнал, братец?
Виктор протянул руку, но Томми Кэндл застыл, как будто вновь очутился под воздействием маминого наказания. Дыхание перехватило, даже сердце, казалось, замерло.
Человек в зеленом вовсе не бродит по улочкам. Человека в зеленом нет в парке. Человек в зеленом не ищет Томми.
Человек в зеленом. Уже. Нашел его.
Глава 3. Человек в зеленом
Все звали бродяжку Вороной, и это прозвище настолько к ней приклеилось, так засело в ее голове, что порой она забывала собственное имя и в самом деле начинала мыслить по-птичьи. Угловато сложив за спиной тонкие руки, бродяжка степенно вышагивала по грязному тротуару, словно настоящая ворона, дергала головой и что-то бормотала себе под нос.
Прохожие ничуть не удивлялись ее поведению — бледная тощая женщина в старом сером пальто, темно-красном клетчатом берете и с застрявшими в спутанных волосах катушками ниток имела в Уэлихолне репутацию городской сумасшедшей.
Ворона не обижалась на тех, кто бросал ей вслед обидные слова, ей давно уже стало безразлично, что о ней думают. Одни не обращали на нее внимания, другие презрительно шептались за спиной, но еще были те, кто взирал на нее с чувством злорадного торжества. Последних она сама обычно обходила за квартал, стараясь не появляться вблизи их дома и лишний раз не попадаться на глаза кому-нибудь из их семейства — особенно по женской линии.
Вот и сейчас, проходя мимо старого особняка на холме Ковентли, она почувствовала на себе пристальный взгляд из-за кованого забора и вроде бы даже определила, что принадлежал этот взгляд мужчине, а не женщине, но все же липкий страх заставил ее ускорить шаг.
Лишь свернув за угол, Ворона без сил прислонилась к холодной стене, успокоила дыхание и прислушалась. Кажется, за ней пока никто не бежал. Ни человек, ни кот, ни даже крошечная писклявая мышь. Стало быть, на этот раз обошлось…
— Эй, мерзавка, пошла прочь от моего окна! — внезапно раздалось сверху.
Ворона подняла затравленный взгляд и увидела в окне первого этажа сухое, беспощадно изрезанное морщинами лицо. В руках негодующая старуха сжимала жестяную лейку, а на подоконнике перед ней стояли горшки с чахлыми розами. Видимо, она выглянула, чтобы полить их.
— Простите, мэм, я не хотела вас побеспокоить, — пробормотала Ворона, проворно отскочив от льющейся на нее из лейки струи воды, и уже развернулась было, чтобы уйти, но тут старуха в окне противно расхохоталась ей в спину.
— Давай-давай, проваливай отсюда, уродина! Нечего здесь шататься!
Бродяжка обернулась.
— А цветы у тебя завянут! — бросила, словно каркнула, она, угрожающе вскинув руку и скрючив пальцы наподобие вороньих когтей.
Старуха испуганно осеклась и сразу же исчезла за хлипкими шторками, покуда сумасшедшая не напророчила чего похуже. Но та лишь понуро опустила голову и побрела себе дальше по улице.
Немногочисленные прохожие шарахались от нее и обходили стороной — взрослые в городе по большей части старались Ворону не трогать, опасаясь «дурного глаза», но вот