Библиотека

Мистеры миллиарды стр. 102

Размер шрифта
-
+
Тема

вольном обращении с фактами, я вновь прибегну к свидетельству наиболее авторитетного в данном вопросе лица — самого Ханта.

«В то время я скупал участки недалеко от Лейк Вилледж. Прошло несколько лет после моей свадьбы, и у нас были дети. В один из дней жена попросила меня свезти дочь в Нью-Орлеан — ребенку надо было удалить миндалины. Поехал. Оставив девочку в госпитале, я зашел в клуб, помещавшийся в отеле Грюнвальд. Сейчас этот нью-орлеанский отель называется отель Рузвельта. Сам не знаю, зачем я купил на сотню долларов фишек для игры. Решил немного размяться перед обедом. К обеду в моем кармане лежало 700 долларов выигрыша.

Вечером я снова пришел в клуб и сел играть. Я собирался играть экономно. Войдя в зал, где шла игра, обнаружил, что за столами сидят лучшие игроки страны, известные мастера покера. Но у меня было преимущество, я их знал (их знали во всех игорных домах Америки), а они меня нет. Все, что им было известно обо мне, это то, что я плантатор из дельты Миссисипи, а плантаторы — эти провинциальные увальни и наивные парни — не были для них опасными соперниками.

Из клуба в тот вечер я ушел за полночь. В кармане у меня было десять с половиной тысяч долларов. Именно в тот вечер мне стало ясно, что я лучший в мире игрок в покер. Самые искусные игроки Америки были в клубе. Три раза я полностью контролировал игру. Те люди все знали о мошенничестве. Проиграв мне, они стали распространять слухи, что Хант плутует как-то по-новому.

Но я был просто лучше большинства игроков, и я полагался на свое выдающееся умение. В своем роде это было плутовство. Сейчас поясню, что я хочу сказать».

Хант приглашает своих собеседников в гостиную и просит одну из горничных принести колоду карт. Уже по одному тому, как берет в руки он эту колоду, как карты, будто наэлектризованные, прилипают к его пальцам, видишь профессионала. Неуловимым движением разом развернув всю колоду веерообразно, Хант припечатывает ее к столу лицевой стороной кверху.

«Когда я играю в покер, — говорит он, и его тонкий скрипучий голос звенит от гордости, — я опираюсь на свою фотографическую память. Я могу минуту посмотреть на карты, а потом без единой ошибки назвать их расположение в колоде. В покер надо помнить карты, которыми играют, это элементарно. Но важно еще вот что. Большинство игроков небрежно тасуют, и карты обычно остаются в том порядке, в каком были».

Возможно, потом Хант пожалел о своей минутной откровенности, ибо приведенный выше рассказ, попавший в печать, обесценивает десятки страниц писаний его официальных биографов, утверждающих то, что версия о Ханте-игроке выдумана его врагами для того, чтобы унизить «великого предпринимателя». Вышеприведенный рассказ все расставляет по местам. Воротила самолично смакует подробности, делится опытом. Он даже готов теоретизировать. И нет оснований в данном случае подвергать сомнению его слова. Если они и нуждаются в каком-либо уточнении, то только в той части, где он говорит о плутовстве, утверждая, что все плутовство заключается в его хорошей зрительной памяти. Пожалуй, ближе к истине обобранные им гроссмейстеры покера. Люди, хорошо знающие Ханта, — правда, сейчас они это делают с оглядкой: слишком

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.