Мистеры миллиарды стр. 138
лент знаменитых голливудских вестернов — боевиков из ковбойской жизни: стада, погоняемые лихими парнями в широкополых шляпах на лошадях, размахивающими лассо.
Вскоре я увидал техасских ковбоев вблизи. Остановившись подле небольшой закусочной — время было обеденное, — я решил отведать знаменитое техасское барбакью — еду столь же экзотичную, сколь и вкусную.
На деревянной тарелке, поставленной передо мною коренастым пареньком в ковбойской широкополой шляпе и пристегнутой к широкому поясу, по-моему, неуместной в данном случае кобурой пистолета, лежали куски недожаренного говяжьего мяса, приправленные невообразимой остроты соусом, с коричневой фасолью и маринованными стручками перца, взяв в рот который испытываешь ощущения грешника в аду, заставленного чертями
лизать раскаленную сковороду.
Оглянувшись, я увидел сидевших за некрашеными столами и стоявших у стойки бара вполне всамделишных ковбоев, героев моего, увы, уже не очень близкого детства. Не стану описывать их одеяние — оно точно такое, какое мы с вами, дорогой читатель, видели не раз на киноэкранах. Но, пожалуй, на этом сходство и кончается. Усталые лица, руки натруженные, с мозолями и ссадинами, невеселые глаза, ссутулившиеся то ли от тяжкого труда, то ли под бременем жизни плечи.
Именно здесь особенно явственно ощущаешь, что романтичные киноковбои, по поводу и без повода палящие из своих кольтов, спасающие чудесным образом юных леди, выделывающие неимоверные антраша на несущихся вскачь лошадях, — это в жизни просто-напросто пастухи, гоняющие по бескрайним прериям Техаса чужие стада, получающие поденную скудную оплату. И если есть что-либо в этих людях общего с голливудским обликом, то это твердые характеры, выработанные нелегкой жизнью, которую они ведут, искусство джигитовки да одежда — широкополые шляпы, сапожки, кольт у бедра.
В полдень мы подъехали к белого камня воротам, на столбе которых значилось: «Ранчо президента Соединенных Штатов Америки Линдона Б. Джонсона». (Титул этот по американской традиции сохраняется за Джонсоном на всю жизнь.) Нас встретил высокий, грузный, с загорелым, обветренным лицом и шеей боксера тяжелого веса хозяин ранчо. На нем была техасская шляпа, светлая, видавшая виды замшевая куртка и в тон ей песочного цвета рубашка с расстегнутым воротом. В глаза сразу же бросилась разительная перемена. Последний раз мне довелось видеть Линдона Джонсона во время знаменитой встречи глав советского и американского правительств в Гласборо. Этот крошечный городок, находящийся ровно на полпути между Нью-Йорком и Вашингтоном, был избран тогда местом встречи по соображениям высокой политики.
В течение двух дней, присутствуя в небольшом домике мистера Томаса Робинсона — президента местного колледжа, — наспех переоборудованном для этой встречи, я имел возможность близко наблюдать президента Джонсона.
Глядя на стоявшего сейчас передо мной человека, трудно было поверить, что с тех пор прошло всего лишь два с половиной года. Его прежде могучая фигура казалась поникшей — опустились плечи, округлилась спина, резче стали глубокие морщины и горькие складки вокруг рта. Тогда седина в президентской прическе едва пробивалась, сейчас сильно поредевшая шевелюра была совершенно седой.
Видно, нелегко далось это время Линдону Джонсону, мечтавшему войти в историю Америки в качестве одного из ее великих президентов, но вынужденному под давлением обстоятельств и грузом собственных ошибок отказаться от попыток переизбрания на следующий срок и удалиться на свое ранчо.
Подробнее о деятельности 36-го президента Соединенных Штатов, о его прихотливой судьбе и политической