Мистеры миллиарды стр. 164
выйдя замуж не за бизнесмена и не за сенатора, а за актера Питера Лоуфорда. Но и этот маленький бунт можно считать удавшимся лишь наполовину. Очень скоро и она, и ее супруг оказались втянутыми в политический водоворот, и во время предвыборной кампании 1960 года Лоуфорд сменил театральные подмостки на политическую трибуну, выступая коммивояжером своего маститого шурина. Правда, своим в клане он так и не стал. Патрика, одумавшись, разошлась с чужаком.
Таков закон клана. Всякий попадающий в его орбиту уже не принадлежит только себе — он частичка единого целого, связанного родовыми преданиями и традициями, чисто национально-ирландского почитания старшего и старших в роду, готовности до конца поддерживать один другого, настороженной недоверчивости к посторонним. «Когда кто-нибудь со стороны, — пишет исследователь, посвятивший этому семейству специальную книгу, — грозит помешать намерениям любого из клана Кеннеди, все семейство смыкается в тесный круг, опустив рога, как стадо бизонов, осажденное волками».
Культ старейшины до его тяжкой болезни делал средоточием мудрости и внутрисемейной власти отца — Джозефа Кеннеди. Паралич, приковавший его к постели, а отнюдь не избрание на президентский пост передали верховную семейную власть в руки Джона. После его смерти решающее слово было за Робертом. Мы еще вернемся подробнее к нему, к тому месту, которое занимал он на американской политической сцене, к его гибели в специальном разделе.
Ныне главой семейства стал младший из братьев, Эдвард, или, как фамильярно именует его американская печать и коллеги-сенаторы, Тэдди. Мне приходилось видеть рядом Роберта и Эдварда Кеннеди, и невольно возникал у меня тогда вопрос: да полно, братья ли они? — так на первый взгляд не были похожи они друг на друга и на своего покойного старшего брата. Рядом с массивным Джоном Роберт казался хрупким и невидным. Светлая шевелюра его выглядела еще светлее рядом с темными волосами высокого, еще не успевшего отяжелеть Эдварда. Разнились они и характерами — суховатый, несколько высокомерный, лишенный человеческой теплоты, не очень разговорчивый Роберт, как считали специалисты по постановке «политических шоу», проигрывал рядом с общительным, любящим казаться добродушным и веселым Эдвардом. Во всяком случае, никто не видел Роберта поющим или разыгрывающим сценку. Что же касается младшего брата, то в вашингтонских гостиных он слывет хорошим рассказчиком и мастером петь старинные ирландские баллады.
Правда, за Робертом не водилось различных «историй». Что касается младшего брата, то кое-кто из завсегдатаев столичных гостиных склонен считать его легкомысленным, вспоминая при этом, в частности, историю студенческих лет. В свое время Эдварда исключили из Гарвардского университета за то, что он был пойман с поличным, попросив приятеля сдать за
него экзамен. Отцу пришлось немало похлопотать тогда, прежде чем Эдварда приняли обратно.
Но, несмотря на внешнюю несхожесть, разную манеру держаться, темпераменты, привычки, в братьях было много общего. Оно проскальзывало и во внешнем облике, в фамильной улыбке, но, главное, в характерах. Бросающееся в глаза стремление выделяться, невероятное упрямство, жажда власти, решимость добиться своего во что бы то ни стало любым путем. Это — фамильное.
Цепкость и напор дельца, расчетливость и беспощадность, свойственные папаше Кеннеди, полностью присущи сыновьям.
...Через несколько недель после авиационной катастрофы Эдвард Кеннеди настоял на том, чтобы его перевезли в госпиталь, находящийся в Бостоне, — вскоре предстояли выборы в