Библиотека

Мистеры миллиарды стр. 172

Размер шрифта
-
+
Тема

техасская привилегия. Это общепринятый и в какой-то степени культивируемый политический стиль, не раз дорого обходившийся стране. Де Голль говорил о Джонсоне. Список деятелей такого рода нетрудно продолжить. При всем внешнем различии между Трумэном и Эйзенхауэром, Гардингом и Гувером, Кулиджем и другими побывавшими в роли хозяина Белого дома в каждом из них есть что-то неуловимо общее, типичное для американского политического деятеля.

Об этих деятелях, нередко ограниченных и всегда самоуверенных, прямолинейных до примитивности и предельно самодовольных, во всех случаях ставящих кулак выше разума, а толстую мошну превыше всего, можно сказать, что они «настоящий портрет Америки» в том смысле, в каком имел это в виду де Голль. Спорить в этом с ним трудно, но одно обстоятельство деголлевского эссе нуждается в уточнении. Говоря о Рузвельте и Кеннеди как о масках на лице Америки, он хотел как бы подчеркнуть случайный характер появления этих деятелей в роли американского президента.

Между тем думается, что дело далеко не в случайности, а в глубокой закономерности, продиктованной насущнейшими нуждами той же самой Америки, типичными представителями которой являются, безусловно, и Джонсон, и Трумэн, и их предшественники. Да, действительно, на первый взгляд утонченный аристократ, склонный к самоуглублению и сложным теоретическим построениям Франклин Рузвельт и подчеркнуто интеллектуальный, англизированный Кеннеди, расположенный к кабинетным беседам на отвлеченные темы в кругу изысканных профессоров Гарварда, могут показаться белыми воронами в ряду обитателей Белого дома, капризом случая вознесенных на президентский пост, явлением нетипичным.

Попробуем, однако, вглядеться в это повнимательнее. Те же Трумэн и Гардинг, Эйзенхауэр и Кулидж восседали в президентском кресле во времена, для американской буржуазии относительно спокойные. Разрушительный кризис 30-х годов развенчал «великого инженера», как льстиво называла Гувера американская печать, и большой бизнес поспешил сдать его в архив, выдвинув на авансцену Рузвельта. В бурные и опасные времена именно этого деятеля, непривычного и нетипичного, предпочли держать во главе государства те, кто заправляет современной Америкой.

При таинственных, отнюдь не выясненных и по сей день обстоятельствах Рузвельт был внезапно убран с капитанского мостика американского государственного корабля и заменен воплощенной посредственностью, «галантерейщиком из Миссури», как называют в Америке Трумэна. Но это произошло лишь тогда, когда опасные бури и рифы великого кризиса и войны остались позади.

Теперь посмотрим, в какой обстановке появилась в Белом доме еще одна «белая ворона». Полтора десятка лет господства самодовольных иллюзий военного и политического превосходства, убеждение в том, что наступила эпоха, которая войдет в историю человечества как «век Америки», завершились внезапным и горьким для промышленно-финансовых воротил пробуждением. Советский прыжок в космос был не только выдающимся научно-техническим достижением, которому суждено стать вехой в новейшей истории человечества. Он символизировал собой утраченные иллюзии тех, кто в усердии не по разуму вознамерился повелевать миром, уповая не незыблемость американского превосходства во всех областях.

Злобный интеллектуальный карлик Трумэн, самодовольно ограниченный филистер Эйзенхауэр на поверку оказались политическими банкротами. С беспокойством, граничащим с паникой, властвующая американская элита обнаружила, что жизнь обогнала их, а XX век никак не хочет превращаться в век Америки. Раздались вопли о национальной катастрофе, о безнадежном отставании страны, об угрозе национальному существованию Америки.

Национальному существованию Соединенных Штатов, конечно, никто не грозил. Но тот факт, что к концу 50-х годов соотношение сил на мировой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.