Мистеры миллиарды стр. 365
степенным обликом шахматных гроссмейстеров. А кроме того, как-то неправдоподобно с профессиональной точки зрения выглядела ситуация: журналист приехал в Америку, и сразу же в девятимиллионном городе такой сюжет: среди тысяч такси попал в машину, за рулем которой — международный гроссмейстер.
Видимо, почувствовав по возникшей паузе недоверие, мой случайный собеседник притормозил машину у тротуара и, достав из бокового кармана визитную карточку — ту самую, которая покоится сейчас в моем путевом блокноте, являясь безмолвным свидетелем этой истории, — протянул ее мне. На ней было написано:
«Международный гроссмейстер Николас Россолимо. Шахматная студия, Салливен-стрит, 191, Гринвич-Вилледж, Нью-Йорк. Открыта ежедневно с шести до девяти вечера, библиотека шахматной литературы, обучение шахматной игре».
Гроссмейстер Россолимо рассказал о нелегкой жизни, которую он ведет.
— Я думаю, что играю не хуже, чем прежде, — сказал он, — но за эти годы в Америке появились Фишер, Бисгайер и другие, и через них мне, человеку уже немолодому, в большие турниры не пробиться. Меценаты от меня отвернулись, а жить надо. Я не порываю с любимым искусством. В студенческом Гринвич-Вилледже держу студию, где обучаю игре в шахматы. Но много ли получишь со студентов? Приходится арендовать у крупной фирмы эту машину для того, чтобы прокормить семью. Вот и колешу по Нью-Йорку, пока не зарябит в глазах.
Разговор явно пора кончать. Гроссмейстеру нужно зарабатывать на жизнь. Мы прощаемся. Николас Россолимо просит передать большой привет Ботвиннику и Смыслову, а также молодым советским гроссмейстерам Петросяну и Спасскому и особенно Михаилу Талю, которого он сравнивает с великим американцем Мэрфи.
— Многие партии Таля я знаю наизусть, — говорит он, — это шедевры. Жаль, что не доведется с ним встретиться, жизнь уходит.
Я вижу грусть в глазах этого человека, некоторое время слежу за красными огоньками его удаляющейся машины, и, наконец, они пропадают, затерявшись в огромном и холодном городе, равнодушном к таланту, на котором уже нельзя заработать.
Талант, на котором нельзя заработать! И талант, на котором заработать можно. Согласитесь — дефиниция своеобразная, разница вполне определенная и весьма типичная для нынешнего американского общества. Конечно, Чарльза Торнтона и некоторых других представителей новейшей формации американских бизнесменов нельзя отнести к деятелям посредственным и заурядным. Для того чтобы руководить обширным и сложным современным производством, нужны определенные данные.
Не простой человек Чарльз Торнтон. Нелегко оценить такого однозначными категориями.
Нужды современного бизнеса заставляют многих из нынешних воротил поворачиваться быстрей, самим шевелить мозгами, не всегда и во всем доверять наемным управляющим. Знакомый с основами современной техники, неплохо ориентирующийся в сложных финансовых проблемах, обладающий аналитическим умом, умеющий четко расчленить проблему на составные части, проанализировать и принять логически обоснованное решение, найти неожиданный поворот, — все эти качества Торнтону, бесспорно, присущи.
Но здесь необходимы две оговорки, без которых сказанное выше не имеет никакого веса, ибо отражает лишь часть, и притом небольшую часть, правды. Во-первых, всех перечисленных качеств, больше того, и целого ряда других, которыми можно было бы продолжить список достоинств делового человека, недостаточно, чтобы обеспечить процветание деятеля, подвизающегося в сфере американского бизнеса. Можно сегодня в Америке быть дважды умным, трижды образованным, четырежды квалифицированным и не добиться никакого успеха, всю жизнь обретаясь на задворках бизнеса, в услужении у чужого богатства, как это бывает