Мистификация стр. 209
типы, гнать их с порога. Держава ни против какой иной державы не злоумышляет, весь его опыт за это и против меня, черт знает кто я, откуда и что все это значит!
Жду.
Заявилась местная власть. Рекомендуется. Уполномоченный губернатора по особым вопросам в ранге заместителя начальника управления. Удовлетворен ли я? Да, я удовлетворен. Ты мне без разницы.
Оба смотрят на меня, как на скорпиона. Со страхом и гадливостью. Сказать не могут, но смотреть могут и умеют. Дипломаты. Ну, я вас заставлю попотеть.
Выкладываю все. Как в омут головой. Полтора часа. Кратко, деловито, без эмоциональных выражений. Образцы на стол.
Я говорю, а местная власть при каждом моем слове расцветает. Ликует: никаких нарушений международных обязательств, держава чиста и невинна, речь идет о мелкой браконьерской афере, так что вообще не очень понятно, при чем здесь офицер доверия. Ну да это чужая забота.
— Э… Простите, э… Дело вполне в компетенции национального следственного ведомства, хотя, э… Не берусь, конечно, судить о степени его серьезности, но почему, э… вы обратились с этим к офицеру доверия, а не к губернскому прокурору?
— Потому что это дело, по моему мнению, относится к области действия международных соглашений по эксплуатации внеземных источников сырья, как-то: Аддис-Абебской конвенции от такого-то года, Мадридского соглашения от такого-то года, Джезказганского протокола, Лос-Анджелесского протокола и т. д.
Все эти священные преамбулы у меня от зубов отскакивают до сих пор. Выучка есть выучка.
И полковничек запечный приободрился. Верно, рассудил дьявол: дельце — пустяк пустяком, но дает возможность выставиться — грудь колесом, встречи на высоком уровне, честной протокольный трезвон. А может, и следующий чин, кто его знает?
— Согласно «Уложению», с которым вы ознакомлены, я обязан обеспечить вашу безопасность, как лица, обратившегося с заявлением в международный контрольный орган. В частности, до момента рассмотрения вашего заявления вы можете получить убежище в любом иностранном посольстве…
— Отказываюсь от охраны и защиты.
Если начистоту, жалею
об этих словах. Но у меня не было другого способа добиться, чтобы они перестали смотреть на меня как на мелкого доносчика. Уж очень мне было противно, и я взыграл.
— Конечно, как хотите… — протянул великозапечец разочарованно.
Не очень-то убыло брезгливости в выражении его лица, так что зря я корчил из себя…
— Минуточку, э…
Это местная власть.
— Со своей стороны, э… Если будет позволено, я, э… Все же не вижу смысла, то есть особого смысла, э… занимать высокую международную инстанцию делом такого рода…
И все же мне повезло с великозапечцем — включается с полуоборота.
— Оценивать поступающий материал не входит в мою компетенцию. Я обязан принять и передать руководству. И одновременно вручить вам копию, с которой вы вольны поступать, руководствуясь местными законоположениями…
Ай да молодец, все шнуры тебе и банты плюс мои Плеяды с петлиц за булыжную твою верность уставу! Мне же публикация нужна. И не где-нибудь, а в «Ежегодном своде документов, поступивших в учреждения ООН». Здешних прокуроров да уполномоченных битюжина покупать пойдет, если уже не купил. А до ооновской гильдии добраться — дело пропащее. К ним не подступишься. Бывал, знаю тамошние порядки. И какая бумажка к ним ни поступи, обязательно будет опубликована. И конец битюгову шествию по тихим лужайкам.
Вот. А теперь выходит,