Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1201
рубежом, дает ненужную пищу антикоммунистам, антисоветчикам всех мастей. Похвала большому человеку совсем ни к чему. Оценкой ему должны служить его дела, которые делаются на глазах всего народа и отвечают его интересам».
М.А. попросил у меня несколько писем, осуждающих трескотню вокруг похвалы Л.И. Брежневу, зачитал и добавил: «Всегда надо знать мнение народа о себе. Не по газетам, радио и телевидению, а из живого задушевного общения с людьми. Вы думаете, начавшуюся шумиху вокруг моего юбилея все одобряют? Нет!» М.А. зачитал два письма из многочисленной почты, в которых очень искренне критикуют и советуют не поддаваться лести. «Вот и я думаю так – меньше шумихи. Но как ее унять, если вы все схватились за перья и строчите». И далее: «Мы с Андреем договорились, чтобы он ничего обо мне не писал и материалов никому не давал. Никаких интервью. В самом деле, мой помощник будет писать обо мне. Как это будет выглядеть и восприниматься? Значит, я знал, а может, и подсказывал, что и как писать. Значит, я довольствуюсь похвалой. Она мне не нужна, дела за все говорят. Тысячи писем, в которых читатели жалуются, что нигде не могут купить моих книг, а на черном рынке платят по 200 руб. за «Тихий Дон» – вот народная оценка автора. А писать разные пустяки об авторе – это или подхалимство, или желание заработать, скорее всего последнее. Тема ходкая, издательства охотно печатают, ну и получай на каждом плевке, как Андриасов».
В эти дни М.А. высказал свои замечания о нашей печати и радио. Идет обсуждение обращения ЦК к работникам промышленности, строительства и сельского хозяйства. Печать, радио и телевидение истошно повторяют: «вдохновленные решением, проявляя высокое чувство патриотизма», «патриотические начинания», «массовый трудовой подъем». По этому поводу М.А. говорит: «Посмотри, как эти тирады трафаретны, им никто не верит, народ их понимает и без упоминаний. В печати и на радио можно на 70 % сократить пустозвонство, трафаретность, прекратить наставления – «обязаны», «должны», не давать всеми усвоенные с молоком истины в качестве советов, как-то: «не подготовив посевную технику – не посеешь», «не подготовив комбайны – не пожнешь», «печь не истопишь – хлеба не испечешь», «колеса не подмажешь – не поедешь». Зачем тратить бумагу, ведь это никто не читает, и говорят с трибун, а рядовой колхозник и рабочий иначе рассуждает. Так бесконечно пресса работать не может. О людях надо больше говорить, об их думах, мастерстве, деловом задоре, о жизни семей и детей, отношениях друг к другу. И передавать им знания и опыт других без шумной болтовни».
13 январяСегодня М.А. написал записку тов. Сабанееву С.Н., пригласил посетить район и навестить его, есть о чем поговорить. Когда я спросил, почему приглашаете не по телефону, а запиской, М.А., подмигнув левым глазом, сказал: «Талдон ты, ничего не понимаешь. Он еще ни разу в Вешках не был и ко мне не заходил после его избрания председателем. Его Иван Афанасьевич (Бондаренко) того… ревность проявляет… Помнишь, я его пригласил накануне встречи с избирателями, он ему дело нашел, в Москву отправил, и слушок пустили не лестный. Сабанеев – парень неплохой. Вот он покажет Ивану Афанасьевичу записку, а тому и крыть нечем, надо понимать».
Я, конечно, все это