Библиотека

Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1280

Размер шрифта
-
+
Тема

своим творческим замыслом, с той задачей, которую он поставил перед собой. А нам же подчас предъявляются неприемлемые требования, хотя вроде бы и исходящие из верных предпосылок. Ну, скажем, такой пример. Молодой парень попал в Сталинград и в тот же день остался без руки. Я спрашиваю: в какой дивизии-то был? Не знает дивизии, не знает полка, батальона, роты. И командиров не знает… Вот он и говорит: что это у тебя, Шолохов, воюют, воюют, а все живы. И Лопахин, и Стрельцов, и Звягинцев. Что это за война? У нас так: раз – и нету. Что ж, с точки зрения солдата, испытавшего лиха, как тот парень, может, есть в том доля правды. Но при этом не понимают другого: а если я побью всех сразу, о чем писать? Нет, я не думаю терять героев, так что имейте в виду, – лукаво посмотрел Шолохов на режиссеров и артистов, – вы должны жить и будете жить. Нельзя в угоду сиюминутной правде уничтожить тех, ради кого создается произведение и чья жизнь может научить многих и многих. Как нельзя в угоду досужим критикам быть всеведущим и всезнающим… Когда я писал «Поднятую целину», мне говорили: позволь, ты рассказываешь о коллективизации, а где же кооперация? Или, помню, упрекали меня сотрудники конторы «Лектехсырье» за то, что не отразил я в романе самоотверженную их работу по сбору лектехнических трав. Таких претензий я принять не могу. Нельзя объять необъятное. У художника тоже ограниченные возможности, и всем потрафить он не в состоянии..

Николай Александрович Булавин, председательствующий на этой встрече, предоставил слово сыну М.А. Шолохова, Михаилу Михайловичу, который тепло и сердечно вспоминал о встречах с Василием Шукшиным, говорил о сердечности и простоте этого замечательного художника и человека. Некоторое время спустя снова заговорил Михаил Александрович, вспоминая Шукшина:

– Не пропустил он момент, когда народу захотелось сокровенного. И он рассказал о простом, негероическом, близком каждому так же просто, негромким голосом, очень доверительно. Отсюда взлет и тот широкий отклик, какой нашло творчество Шукшина в сердцах многих тысяч людей. А иные из нас, будь то крупный режиссер или писатель, боятся подчас: ах, как подумает о нас княгиня Марья Алексевна или еще кто-то. В угоду их мнению лишаемся какой-то важной художественной ценности, принципиальной детали, что делает образ неправдоподобным. Может, так и спокойнее, но настоящего произведения не создашь… У нас сегодня праздник. Как у хлеборобов праздник урожая. Поработал, попотел, потрудился – теперь пожинаешь плоды. Так все сделано или не так – это другой вопрос. Не может быть, чтобы о книге, о любом ином явлении искусства существовало одно мнение. Кто-то хвалит, кто-то высказывается явно критически – тут требовать единодушия нельзя. Для меня важно одно: если найдет этот фильм сочувствие и благой отклик в сердцах тех, кто воевал, мы будем считать, что наше дело сделано. Было бы не совсем верно говорить, что это поклон тем, кто погиб. Здесь есть, конечно, доля правды. Но это прежде всего поклон живым. Живым, которых уже остается очень мало… На днях получил я из Саратова, от ребят из промышленно-педагогического техникума, мою книгу, которую читал Гагарин, и копию его экзаменационной работы по ней. Это уже история, а ведь он учился по «Поднятой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.