Библиотека

Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1423

Размер шрифта
-
+
Тема

с невероятным трудом завоеванной человечности, прежде всего трудовым народом завоеванной. В прошлом – такая трудная история создания своего дома, своего края, своей земли, целого мира традиций, привязанностей, нравов, обычаев, песен, без чего жизнь на земле недобра, неуютна. Вот почему не может быть легкости в расставании со всем этим, а вступление в новый мир – не осложняться напряженными размышлениями и неподдельными страданиями, сопровождающимися у интеллигенции интеллектуальными бурями, а у таких, как Григорий Мелехов, еще и рядом практических шагов, иногда непоправимо ошибочных шагов, которые ни исправить, ни оправдать нельзя.

Но и в приобретающем в последнее время решающее значение во всех наших суждениях художественном аспекте «Тихий Дон» не боится сравнений, сколь бы дерзкими с первого взгляда они ни казались. «Тихий Дон» – гигантский художественный синтез лучших достижений прошлого и не менее колоссальное новаторство. Вместе с «Жизнью Клима Самгина» и «Хождением по мукам» он представляет собой несравненную арку, соединяющую века человеческой культуры с ее грандиозным будущим, быть может, самую блестящую часть этой неповторимой арки. Когда появились первые две книги «Тихого Дона» на английском языке в США, коммунистическая газета «Дейли уоркер» писала: «Эта величественная эпопея опубликована (в Москве) в 1928 году, в то самое время, когда (как уверяли нас никоторые всезнающие американские критики) в Советской России искусство считалось «задушенным»! А эта книга «Тихого Дона», мы уверены, является лишь началом исполинского произведения…» Больше того, благодаря ему советская литература, социалистическое искусство в целом, получившее могучий разгон в творчестве М. Горького, достигло долгожданного взлета, поставившего уже в самом начале разворота и утверждения новое искусство рядом с искусством Шекспира, Достоевского, Толстого, Чехова.

Не только писатели, но и исследователи все чаще говорят о несравненности многих драматических, трагических сцен, изображенных в «Тихом Доне», «психологических обнажений», например, связанных с любовью Ильиничны к своему «младшенькому». В неотложности, пишут они, с какой Григорий Мелехов ищет правду, пытаясь разобраться во всем происходящем, он не уступает героям последнего романа Ф. Достоевского. Что касается показа Шолоховым глубин человеческой любви, то, по их мнению, еще вопрос: кто неотразимее в неповторимой красоте своего чувства – Анна Каренина или Аксинья Астахова? Финский критик не без основания утверждал, говоря о страстной и горестной любви Григория и Аксиньи, что «любовная интрига романа удивительно реалистична и беспощадна настолько, что порой кажется – любовь в «Войне и мире» Л. Толстого с трудом может быть взята в сравнение». Эта же, как мне кажется, более верная концепция «Тихого Дона», его своеобразия и места в мировой литературе продиктовала румынскому писателю Иону Лэкрэнжену следующие пророческие слова: «Пройдут годы и годы, мир изменит свой облик. Люди станут более торопливы и озабочены, более заняты. Но они – живущие здесь или на берегу Ганга, в Южной Америке или в Европе – всегда будут задумываться над историей Григория Мелехова, такой суровой и обладающей таким глубоким смыслом, такой простой и сложной, такой потрясающей, прекрасной и ни с чем не сравнимой, каких очень немного в мировой литературе. Мысль сразу ведет нас к великим вершинам – к Гамлету и Ричарду III, к Ивану Карамазову и Пьеру Безухову, – и хочется сказать, что у Григория Мелехова есть что-то от каждого из них, несмотря на огромную разницу между

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.