Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг. стр. 1433
боевым товарищам, погибшим от руки белоказаков в мае 1919 года».
До М.А. Шолохова в советской литературе не было показано верхнедонское, так называемое «вешенское», белоказачье восстание 1919 года. Весь материал для показа восстания Шолохов черпал главным образом из бесед с оставшимися в живых участниками тех событий.
В «Тихом Доне» есть эпизод, как в одном из сражений Григорий Мелехов убивает Петра Семиглазова. В Боковском краеведческом музее есть раздел экспозиции, посвященный землякам – борцам за Советскую власть на Дону. Там мы увидели фотографию Петра Семигласова в форме лейб-гвардии Волынского императорского полка. Это тот самый Петр Семигласов (в романе Петр Семиглазов), которому в «Тихом Доне» посвящен короткий, но сильный эпизод, читая который мы ощущаем почти физическую боль за эту прекрасную, рано оборвавшуюся жизнь, отданную революции:
«…Григорий узнал всадника. Это был каргинский коммунист из иногородних, Петр Семиглазов. В семнадцатом году с германской первый пришел он, тогда двадцатичетырехлетний парняга, в невиданных доселе обмотках; принес с собой большевистские убеждения и твердую фронтовую напористость. Большевиком он и остался. Служил в Красной Армии и перед восстанием пришел из части устраивать в станице Советскую власть. Этот-то Семиглазов и скакал на Григория, уверенно правя конем, картинно потрясая отобранной при обыске, годной лишь для парадов офицерской саблей».
Кстати, об этой сабле мы услыхали в Каргинской нечто вроде легенды от Шевцовой Евдокии Константиновны, родственницы Семигласова. А племянник Семигласова, проживающий сейчас в Боковской, вспоминает, как его отец – брат П. Семигласова – хоронил Петра. Такова народная память о герое революции Петре Семигласов е.
Классовая борьба на Дону принимала подчас невероятно жестокие формы. Вспомните описание боя под Климовкой, когда Григорий «в непостижимо короткий миг… зарубил четырех матросов».
М.А. Шолохов знал подлинный случай из биографии Харлампия Ермакова, когда он вырубил под Климовкой матросов. Матросы яростно сражались с повстанцами, стояли монолитно. Это был экипаж корабля, который был отправлен на фронт. Несмотря на трудности военного быта, матросы были по традиции тщательно одеты. Обувью им служили щегольские ботинки, которые нисколько не грели и в которых они не могли долго лежать на снегу и вынуждены были вставать, чтобы погреться. Тогда они становились живой мишенью.
В «Тихом Доне» мы читаем о том, как в разгар восстания под хутором Токином был взят в плен командир отряда красных Лихачев и зверски зарублен в семи верстах от Вешенской, в песчаных бурунах. По свидетельству писателя, эта история подлинная. Невозможно читать об этом без боли в сердце:
«Он шел впереди конных конвоиров, легко ступая по снегу, хмурил куцый разлет бровей. Но в лесу, проходя мимо смертельно-белой березки, с живостью улыбнулся, стал, потянулся вверх и здоровой рукой сорвал ветку. На ней уже набухали мартовским сладостным соком бурые почки; сулил их тонкий, чуть внятный аромат весенний расцвет, жизнь, повторяющуюся под солнечным кругом. Лихачев совал пухлые почки в рот, жевал их, затуманенными глазами глядел на отходившие от мороза, посветлевшие деревья и улыбался уголком бритых губ.
С черными лепестками почек на губах он и умер: в семи верстах от Вешенской, в песчаных, сурово насупленных бурунах его зверски зарубили конвойные. Живому выкололи ему глаза, отрубили руки, уши, нос, искрестили шашками лицо…Надругались над кровоточащим обрубком, а потом один из конвойных наступил на