Библиотека

Мне - 85 стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

так принято, так нужно, так прилично, так сказали старшие.

Я же, пропуская все через себя, развивался медленнее, но без остановок, в то время как эти мальчики и девочки из приличных семей, с которыми тогда общался, вскоре останавливались, и такими остановленными остались на всю оставленную им жизнь и с недоумением смотрели вслед: как этот слесарь пошел дальше нас?

Я же, вырвавшись далеко вперед, чувствовал шевеление какого-то червячка внутри. Хорошее воспитание – прекрасно, необходимо, невоспитанные люди – бич общества, позор, помеха, однако же… какое-то небольшое количество все же, видимо, необходимо.

Иначе общество этих карасей вообще заснет.

Всегда как-то, чуточку стыдясь своего эгоизма, недоумевал, с какой дури человек в старости пишет завещание и скрупулезно распределяет свое имущество, кому сколько и в каких долях. Понятно же, когда умрет – не все ли ему равно?

Со мной таким замечательным и единственным, вокруг которого вертится мир, рухнет и вся вселенная, все-все исчезнет! Так с какого перепуга мне заботиться, кому сколько после меня достанется?

И с этим юношеским убеждением прожил две трети жизни, и лишь когда перевалило за семьдесят, впервые задумался. Останутся же мои близкие, кого люблю и о ком забочусь: жена, друзья, просто хорошие люди, которым по возможности помогал и хорошо бы помочь снова, раз уж подворачивается возможность.

Даже удивился такой перемене, ведь ничего не изменилось, все равно умру, а со мной исчезнет и весь мир, не все ли мне равно, что будет после меня?

А вот, оказывается, не все равно.

За это время как-то незаметно проклюнулось и вскрепло осознание, что я та ветка на огромном дереве, что засыхая, должна перенаправить сок к тем веточкам, что проклюнулись после меня, пока еще слабенькие, помощь им не помешает.

Ведь мы одно Дерево или один Большой Адам, существующий с начала времен и до сего дня.

Люблю воспитанных людей, да и кто их не любит? Даже самые невоспитанные и хамливые предпочитают находиться в их обществе, а не среди себе подобных.

Я рос, как сорняк, детство пришлось на войну с Гитлером, а потом на восстановление разрушенного флигеля, в котором жили, бомбежки пережидали в погребе, потом оккупация немцами, а после их ухода лихорадочное восстановление всего разрушенного.

Наша жизнь тогда напоминала муравьев в разрушенном мурашнике, что без сна и отдыха поспешно собирают свой мирок заново. Какое воспитание, когда бабушка с утра до ночи с козами, курами, кроликами, а дед-столяр и сапожник тоже загружен работой так, что оставался спать у столярного станка?

Мама-швея работала по две смены без выходных, да и еще и на дом брала работу, тут уж не до благородного воспитания! Я с шестнадцати лет пошел на завод слесарем, нужно зарабатывать деньги, семья жила туго, а в бригаде слесарей кроме навыка чинить заводское оборудование можно было научиться только лихо пить водку, а курить я умел еще со школьной скамьи.

Потому так и не научился носить галстуки, а правила этикета учил по учебнику, отбрасывая «старорежимные» и слишком вычурные.

С детства обожал читать про великих аскетов. Книг про их жизнь тогда было до странности много. Их идеология, если можно так сказать, была родственна коммунистической морали, которую в России пытались воспитать у молодого поколения.

Было

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.