Мне давно хотелось убить стр. 464
никакого отношения – теперь здесь живет Надя, и это она будет варить Крымову кофе по утрам, гладить ему сорочки и наслаждаться его телом и голосом… От представленного она зажмурилась и исторгла низкий, горловой, преисполненный тоски, боли и отчаяния стон. Ей захотелось к маме, зарыться лицом в ее теплое и ласковое плечо и, задыхаясь от слез, рассказать о том, как ей плохо, как невыносимо, насладиться нежным материнским прикосновением и успокоиться…
Она открыла глаза и увидела стоящего посреди кухни мужчину. Он присел и, схватив ее за рукав, вытянул из угла, почти из-под стола, как куклу, и, заломив руку и запрокинув ей лицо, крепко обнял ее и поцеловал в губы.
В перерывах между поцелуями он говорил ей что-то о ее соленых слезах, о том, что она маленькая и глупенькая дурочка, которая сама во всем виновата… А еще он говорил о любви, но она его не слышала, она чувствовала только его дыхание рядом со своим лицом, его горячее тело, пытавшееся согреть ее, и продолжала глотать слезы…
Очнулась Юля в какой-то маленькой комнатке на кушетке. Она не помнила, сколько времени они пробыли здесь с мужчиной, но, получив свой кусок счастья, она вытерла слезы, надела рубашку Шубина и села, обняв себя за колени. Рассветало. Кто-то громко храпел в большой комнате, где-то капала вода и тикали часы. Поголубевший от предрассветных красок телефон, стоящий на сервировочном столике, напомнил ей о суетности, без которой не обходился ни один день ее насыщенной событиями жизни, и о Звонке, который она намеревалась сделать еще вчера вечером.
Она взяла телефон на колени и, обняв его, как живое существо, немного посидела, обдумывая предстоящий разговор. Набрала номер. Трубку взяли сразу, словно этого звонка ждали.
– Алла Францевна?
– Да, кто это? – послышался встревоженный и вместе с тем уставший голос Миллерши.
– Это Юля Земцова. Вы извините, что я так поздно…
– Вообще-то не поздно, а рано, сейчас половина шестого, у меня, на ваше счастье, бессонница… Говорите. Что там у вас еще случилось? Поубивали всех моих клиенток?
– Я хотела только спросить: вы действительно знали о том, что они братья?
– Милочка, вы меня уже спрашивали об этом…
– Я хочу понять… Мы говорили всего несколько минут…
– Как же не знать, когда это составляло для Валентины основную прелесть их отношений… Она любила угадывать, кто к ней пришел на этот раз: Миша или Боря…
Это раньше у Миши на лице были угри, и он очень страдал из-за них, но потом угри прошли: во-первых, он стал настоящим мужчиной, а во-вторых, Валентина нашла ему хорошего врача-косметолога, да и сама постоянно делала ему какие-то травяные припарки, возилась с ним, как с малым дитем… Ей нравилось, что они такие молодые, горячие… Да что там говорить, она, безусловно, была испорчена и развращена донельзя, но я любила ее…
Деньги (а у нее их было очень много!) – это как кислота, которая прожигает душу человека насквозь, а потом в
этих дырах свищет холодный ветер… Но она умерла молодой, и, быть может, это даже хорошо, ведь она так не хотела стать старой и морщинистой…
– А она ничего не знала о Жанне?
– Ах, вон вы о чем… Она узнала об этом незадолго до