Библиотека

Много воздуха, или Не роман стр. 18

Размер шрифта
-
+
Тема

Уф, слова Богу, успела… Мне рецепт надо выписать». Это была пожилая пациентка со Стасиного участка. Она ходила к врачам так часто, что, казалось, её можно было встретить в коридорах каждый день у кого-нибудь из специалистов. Несмотря на запыхавшийся вид, дама явно принарядилась, впрочем, как всегда, и тщательно расчесала редкие седые волосы в аккуратной стрижке.

– Вы знаете, я уже ухожу, очень тороплюсь. Приходите завтра, хорошо? Я приму вас без очереди и всё выпишу.

– Нет, понимаете, – женщина смотрела с отчаянием, промокая платочном пот со лба, – я звонила в аптеку и мне отложили лекарство, а завтра, боюсь, уже кончится. Пожалуйста…

Стася как будто задумалась на миг, глядя на бабушку, а в следующую секунду уже отпирала ключом дверной замок. Такие ситуации бывали часто. Она давно усвоила, что Гиппократ, судя по клятве, не считал врача свободным гражданином, да и свыклась с этим. К тому же, склад её характера счастливым образом, в данном случае, позволял почувствовать боль, заботу или страх пациента раньше, чем собственное раздражение. Впрочем, изредка случался сбой, тогда доктор «шла на принцип», защищая последние капли своего права но отдых, а Гиппократ укоризненно смотрел ей вслед.

– Спасибо вам большое!, – дама подрагивающей рукой достала из старой сумочки шоколадку и положила на краешек стола, – Возьмите, пожалуйста, попейте чайку, это хороший…

Стася не любила шоколад.

– Спасибо, попью с удовольствием.

Пациентка ушла. Странно постоянно чувствовать за другого и боль, и облегчение, быть всегда в связке. Перестаёшь понимать, что значит просто быть собой, слышать себя. «Свобода видимо, не для меня. Если только урывками ненадолго или под гипнозом…»

Пока Стася задержалась в поликлинике, солнце скрылось, прохожие шли с работы, проплывая мимо, как во сне. Женщина направилась на остановку маршрутки. Она и рада была бы не грустить, считая грусть предпоследним делом, хуже которого – только жалоба. Но сухие пыльные улицы, недавно освободившиеся из-под снега, напоминали усталого обескровленного больного, которого она знала когда-то молодым и пьяным от беспричинного счастья.

Когда это случилось? Когда город, в котором она мечтала жить с детства, дома которого хотела обнять, летя с экзаменов домой, беспечно гуляя с друзьями светлой летней ночью, когда он стал равнодушным и чужим? А друзья… Где они? Может быть, это она изменилась? Приходится признать – да… И в чём её вина? Может быть в том, что с тех времён она прожила не одну, а три или четыре жизни по своему личному календарю. Только ленивый и ещё, может быть, редкий деликатный человек не говорил, что она слишком эмоциональна и что так жить нельзя… Но по-другому у неё плохо получалось. В последние десятилетия стараясь изо всех сил быть «как все»: не отвлекаться, не увлекаться, заботиться о будущем, и далее по списку, она явно добилась своего, и вот теперь чувствовала себя по-настоящему несчастной. Стэйс давно чувствовала, что этот город и она, устали друг от друга как старые супруги и не понимала, что делать с этим. Но были и плюсы: тем легче писались стихи – утешение для тех, кто жить не умел и не научился. Кстати, стихи! Женщина достала наушники и ещё раз включила всё ту же песню. Улыбнулась, глядя в окно: «Всё-таки всё не зря… Не зря».

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.