Мобильник для героя 2 стр. 25
говорил товарищ Зюганов — всех их надо к стенке. Оптом. Но я с ним не во всем согласен. Достаточно справедливого суда.
— Шутишь? А зря. Рост смертности в диспансере на 45 % за последние два месяца! Тебя не смущает указанный срок?
— Думаете, это как-то связанно с нашим беглым депутатом?
— Вот ты это и выяснишь. На месте уже работает комиссия из минздрава. Обратишься к Дмитрию Адольфовичу Сапогину, он тебе все нужные документы организует, прежде всего опроси сотрудников кухни. Особое внимание обрати на поставщиков продуктов. Кто, откуда, когда контракт заключили. В общем, сам разберешься.
— Разрешите, выполнять?
— Катись, давай. И помни, что безделье развращает, приводит к разгильдяйству и упущениям в работе. Искупи все свои прегрешения трудом праведным! — с этим напутствием меня благополучно вышвырнули из офиса. Радует, что штраф не впаяли. А ведь он явно напрашивался.
Здание онкологического диспансера само по себе, не очень приятное место, а тут ещё и аура смерти прямо-таки давит. Хотя, конечно, это самовнушение и подсознание балуется. То, что главрач заслуженно слетел с должности — это к гадалке не ходи. Здание не видело капитального ремонта с советских времен, внутри сырость, грязь, отвалившаяся штукатурка. Воровал явно без совести и берегов. Другие больницы все же получше выглядят, по крайней мере, те в которых я изредка бывал.
Дмитрий Адольфович произвел двоякое впечатление. Вроде бы улыбается, доброжелателен и даже слегка услужлив, но какой-то скользкий и неприятный. Пообщавшись пару минут, вдруг осознаешь, что собеседник просто невероятно глуп, однако умело это скрывает за шелухой заученных фраз и выражений. Бывают такие типы, вроде бы все правильно говорит, а некоторые слова употребляет не понимая их смысла или просто не к месту. Оно бы и не мое дело, но помощник из Адольфыча ни к черту. Папа у него поляк, кстати. Отсюда и отчество странное.
Может, умом товарищ из СЭС и не блистал, но хорошо это компенсировал хитростью и удивительной пронырливостью. Про таких говорят, что без мыла в мыльницу влезет. Так вот у меня сложилось полное впечатление, что этот услужливый гад нагло и упорно саботировал мое расследование. Документы куда-то испарялись, кухарки исчезали, а все начальство неведомым образом телепортировалось куда угодно, но только подальше от меня. Впрочем, начальства, как такового в больнице почти не осталось, а учитывая, что тут ещё и комиссия из министерства их терроризирует, то может зря наговариваю на хорошего человека?
Еще раз посмотрел на «хорошего человека», понял, что погорячился с последним описанием, махнул рукой и выбрался на улицу. Тут хоть воздух свежий, и атмосферы нет давящей. Все равно, толку от моего расследования никакого.
Впрочем, снаружи не намного приятнее. Холодно, пасмурно, ветер противный. Деревья черные скрюченные, словно больные. Такие только в фильмах про Зону снимать, причем про чернобыльскую, а не колымскую.
— Деревья, говорите…
Подошел поближе, внимательно рассмотрел. А деревья действительно больные, словно прокаженные. Изъеденные, местами почти насквозь, в труху. С черными пятнами лишая или плесени какой-то. Кусты, кстати тоже пострадали.
Если предположить, что это как-то связано с последними событиями, то можно сразу отбрасывать версию о «пищевой» атаке. Воздействие явно шло извне, иначе растения перед зданием больницы не пострадали. С одной стороны, это теперь не наша сфера интересов, и можно с чистой