Мои большие файерболы стр. 1
Глава 1. Что такое ВР
— Ты чё, не слышала про ВР? — Милка вылупила на меня свои наглые глаза, в которых явно читалось: «Ну ты и курица!»
Мысли судорожно забегали у меня в голове. Что за хрень эта ВР? Новая брендовая шмотка? Клубешник, в котором все теперь зависают? Фантастический крем из Кореи, от которой кожа становится гладкой, как попка у младенца? Я изо всех сил держала покерфейс, но челюсть уже предательски отвалилась, выдавая удивление.
— Ну ты и курица! — с наслаждением выдохнула Милка.
Вообще–то теперь она отзывалась на имя Милана. Ребрендинг произошел, когда она прикатила в Златоглавую из своего Урюпинска вслед за мужем–колхозником. Ее колхозник обосновался в Думе, а Милка из бизнес–класса быстренько оттюнинговала себя в клиниках и салонах в комплектацию «Люкс». Мало кто лучше нее знал чудеса современной пластики. Ходили слухи, что Милке даже пришлось менять фотки в документах, а то бравые погранцы перестали узнавать ее на паспортном контроле. Сейчас она считала себя ландшафтным дизайнером и практиковалась на собственной даче в Барвихе. А еще Милка обожала всякие слухи и сплетни, половину из которых узнавала от своего благоверного. Тот был редкостным треплом, и, если бы какая–нибудь разведка подослала бы к этой дуре своего Джеймса Бонда, тот не успевал бы записывать за ней государственные тайны.
— ВР — это Внутренняя Реальность! — заявила Милка.
— Виртуальная, — поправила ее Тата.
Сказала слово и замолчала, щурясь как блудливая кошка. Тата даже молчала высокомерно, словно все вокруг ей денег должны. Когда–то девочка Наташа закончила мехмат, и даже успела поработать в каком–то унылом институте. Но потом ей надоело ютиться с родителями–пенсионерами в однушке хрущевке. Тата взяла кредит, сделала себе сиськи пошла работать официанткой в ночной клуб, и уже через месяц захомутала владельца сети гипермаркетов. Из Бирюлево Тата переехала на Хлебный переулок рядом с Арбатом, и уже никогда больше не работала. Правда бухала она с тех пор по–черному, так что за руль своего вишневого Инфинити ни разу не садилась. Даже в фитнес–центр Тата приезжала уже гашеная, и тут не добиралась дальше бара, пока мы с Милкой качали задницы в зале и сбрасывали калории на беговых дорожках.
Как всегда, по вторникам и четвергам мы сидели в фитбаре, перемывая косточки знакомым и делясь новостями. Милка выпендривалась, Тата щурилась, а я аж ерзала от любопытства. Напустив на физиономию как можно больше равнодушия, я фыркнула:
— Ну реальность, и че?
— А то что по этой штуке вся Америка с ума сходит. Надеваешь такие очки, и оказываешься в другом мире. И что хочешь там, то и делаешь. Хочешь султаншей, и чтоб у тебя гарем из мужиков, — Милка мечтательно причмокнула губами. — Хочешь колдуньей, и все тебя боятся до икотки. А хочешь — вообще Богиней, и чтобы тебе поклонялись и ножки целовали.
Идея стать колдуньей мне понравилась. Чуть что не по–твоему, шарахаешь сразу молнией или ураганом. Трепещите сучки! Пусть все по щелям прячутся, а я иду вся такая на шпильках и в платьице с корсетом, одна на трассе.
— А еще там лайки ставят, как в Инсте. Чем больше набираешь лайков, тем круче рейтинг. Людишки на тебя