Мой бывший муж стр. 113
и морду сделал самым кирпичным кирпичом. Катя открыла через минуту. Вся такая высокомерно недоступная, с вздернутой тонкой бровью, в мягком бледно-голубом шерстяном платье с открытыми плечами и гетрами в тон, еще и с помпонами. Красивая, глаз не оторвать, но я кремень. Я ей не член, приделанный к мужчине, даже если думает иначе.
– Я за Никой.
– Она собирается.
Катя не впускала меня, а я не просился в дом. Так и стояли. Она вздохнула демонстративно и отошла. Ну, раз просите, Катерина Алексеевна.
– Папа, привет! – Вероника выскочила ко мне в не полностью натянуть джинсах. – Я уже. Почти.
– Не торопись. Мы пока с мамой кофе попьем, – и на Катю тяжело посмотрел.
– Никакого больше кофе, Полонский.
– Кофе напои, пожалуйста, а трахаться не охота сейчас.
Она вспыхнула и рот открыла: если бы дочка отсутствовала, то мне бы уже сказали адрес, куда сходить – ровно на хер. Но поскольку Ника здесь, то можно продолжать подначивать Мальвину.
– Даже если просить будешь, не дам. Я тебе не игрушка для секса.
Катя руки сложила и меня оценивающе осмотрела:
– Лучше вибратор возьму: он молча дело делает, есть не просит и осечек у него не бывает.
– У меня тоже не бывает, – сухо заметил я.
Катя усмехнулась двусмысленно и кофе на стол поставила. Черт, а я ведь кофеинозависимым стал и даже не заметил. Нервная жизнь у меня.
– Сахара или яда?
– Только если ты укусишь за самое сокровенное, коброчка моя.
Она очень остро на меня посмотрела, а потом спокойно спросила:
– Невеста против не будет?
Еб твою мать! Я же Вике замуж выйти предложил! Дебил! Просто дебил! Как меня мама такого родила?! Еще говорила, какой умный мальчик. Я же идиот!
Кофе залпом выпил, горький, крепкий, блядь. Реально без сахара.
– Это ты меня довела: от ярости мозги расплавились.
– Полонский, – она обреченно, с горечью на меня посмотрела, – когда ты уже косяки начнешь признавать? Не ради меня, – уверила бесстрастно, – ради себя самого.
– А ради тебя можно? – спросил тихо.
– Можно, но мне не нужно, – иронично заметила Катя.
Я поднялся. Опоздал. Сильно опоздал. Вроде и на ринге никогда не ссал, и в бизнесе яйца имелись, а возвращать семью, Мальвину свою, испугался. Виноватым всю жизнь быть не хотел. В глубине бархатных глаз всегда укор был бы, а я хотел, чтобы по-старому все, на равных. Чтобы любила меня беззаветно, как раньше. Так никогда больше не будет. Катя меня не любит. И я не мог ее в этом винить.
– Готова? – улыбнулся дочери, собравшей рюкзак и одевшись в обновки, что вместе в ЦУМе покупали.
– Пап, а посмотрим сегодня что-нибудь про детективов 12+? – спросила, обуваясь.
– Тебе только девять, – напомнила строго беспокойная мама.
Вероника подставила голову, давая поцеловать солнечные волосы, я только кивнул. Черт, забыл.
– Катя, дай, пожалуйста, папку с документами на Пушкин.
Она нахмурилась с недоумением, но ушла вглубь квартиры. Они мне сегодня понадобятся.
– Папа, а можно еще будет с Лерой и Ваней встретиться? – уже в машине спросила Ника.
– Думаю, получится.
Я с Ником контактами обменялся.
– Пап, знаешь, я больше не поеду к Вике, не хочется что-то.
– Не поедем, Земляничка.
Больше не поедем. Мне тоже не хочется.
Я предупредил родителей, что мы с Никой заедем,