Мой бывший муж стр. 126
на пляже: своими истериками могу дочку разбудить. У нас сегодня последний день отпуска, и Ника развлекалась на полную: снорклинг, дайвинг и подводная рыбалка – вся в Вадима! Упала на кровать и отрубилась.
Машина в аэропорт в пять утра – мне бы тоже лечь, но сна не было. Так и сидела: качалась в гамаке и на океан смотрела. Здесь совсем другие звезды, а полный диск луны казался ниже и больше. Очень красиво, совсем не так, как в Москве. Телефон тихо просигналил сообщением. Я сглотнула.
Вадим звонил сегодня, но я не отвечала. Весь отпуск он с Никой на связи, я принципиально отделывалась сухим приветствием, а сейчас… Не хочу говорить с ним! Слышать! Думать! Я не позволяла себе плакать о нем, как из психиатрической больницы вышла, после беседы с Даниилом Марковичем. И вот опять…
Пальцы самовольно прошлись по экрану, снимая блокировку:
Не было дня, чтобы я не любил тебя. Не было ночи, чтобы я не сжимал тебя в своих объятиях. В мечтах… Катя, я безумно виноват перед тобой. Я знаю это и принимаю. Надеюсь, что когда-нибудь добьюсь твоего прощения. Я люблю тебя. Очень люблю. Моя Мальвина. Моя любимая.Я отбросила телефон и закрыла глаза. Надеется на прощение… Как у него все просто… Мое сердце глупое еще отзывалось на его любовные признания, но в душе я не чувствовала способности к прощению. У меня там дыра. Я штопала ее, зашивала, от мира скрывала, но где тонко там и рвется. Сейчас меня Вадим рвет: каждое слово искажалось, ядовитой желчью прописывалось. А ей что говорил? Шептал? В бреду страсти рычал? Я вся отравления его предательством. Это не мой муж больше. Не мой мужчина. Не мой Дим. Все пустое это. Слова, признания, обещания…
– Fuck! – услышало тихое и резко голову вскинула. В паре метров от меня стоял мужчина, освещенный тусклым декоративным фонарем. Он смотрел на меня. Я на него. – Excuse me, is this bungalow 1412? (Извините, это не бунгало 1412?) – он уже понял, что ошибся, но иронично уточнил.
– No, (нет) – просто ответила я. Он чуть склонил голову, пытливо в лунную ночь всматриваясь.
– Everything is fine? Have you been offended? (Все нормально? Вас обидели?)
– No, (нет) – и слезы вытерла.
Он подошел ближе, в мое личное пространство не вторгался, но присел напротив. Высокий и красивый. Яркие голубые глаза светились на загорелом лице, волосы светлые. Кажется.
– You're crying. Why? (Вы плачете… Почему?) – он говорил тихо и успокаивающе, и мне захотелось ответить.
– Tough divorce. Today is a memorable date. (Тяжелый развод. Сегодня памятная дата.)
– What is your name? (Как вас зовут?)
– Каte. (Катя.)
– Katrina, – улыбнулся он. – I'm Max, – и руку протянул. Я вложила ладонь в его, теплую и крепкую. От Макса приятно пахло сладким фруктами и жарким песком. Тропический мужчина.
– Where are you from? (Ты откуда?) – спросил и тут же предположил: – Russia, Ukraine? (Россия, Украина?)
– Why do you think so? (С чего ты взял?) – неужели акцент выдал? Значит, не такой уж и идеальный у меня английский.
– Because the most beautiful women live there, (Там живут самые красивые женщины) – и скользнул взглядом по обнаженным плечам и холмикам