Мой бывший муж стр. 160
последнее время… Старость, она такая, – и вздохнул нарочито тяжело.
Я фыркнула только. Ему и шестидесяти пяти не было, а выглядел так вообще прекрасно. Черные волосы едва сединой тронуты. Немного погрузнел за последний год, но удачный пиджак скрывал это идеально.
– Ты, наверное, удивлена визиту? – сказал Александр Иванович, когда вернулась с подносом. Когда-нибудь я научусь угощать, чем просили – кружка чая, – но не сегодня. – У меня юбилей третьего. Я вот лично приехал тебя пригласить с Вероничкой. Шестьдесят пять все-таки, столько народу будет, из которых две трети лучше бы не видеть!
Я, конечно, помнила, когда день рождения свекра, но, во-первых, не ожидала приглашения. Во-вторых, не планировала его принимать. Как это будет выглядеть?! В качестве кого мне там находиться? А если эта Вика Зимина тоже будет?
– Хотелось, чтобы хотя бы за столом со мной сидели близкие люди.
– Спасибо за приглашение, но это как-то неудобно, – деликатно, но решительно отказалась я. – Ни к чему это, – но все же смягчить отказ нужно. Юбилей же. – Давайте выберем выходной и отметим. С меня торт! – улыбнулась слишком уж бодро. Красивых слов здесь не найдешь. Ну зачем это все!
– Катерина, ты знаешь, я – общественник, в личное никогда не лезу. Уж не мне тебя просить о чем-то… Я Вадима поддержал, не стал ругать, – проговорил он. – Родной же, единственный. Мы вроде все пытались дать ему, но, видно, не додали…
Мне вспомнилось письмо-откровение Вадима: деньги – прекрасное дополнение к внимательным любящим родителям, но как единственное средство воспитания, очень сомнительно. Когда все проблемы ими затыкаешь, на выходе можно получить махрового эгоиста. Я не считала Полонских плохими родителями, но в какой-то момент они сына упустили, а дальше течение и окружение подхватило: где-то Вадим смог вырулить, где-то просел.
– Катерина, любит он тебя. Мучается, бросает его из крайности в крайность. Берегов не видит. Лишился родного очага. Я не прошу простить Вадима. Права не имею. Просто знай это. – Александр Иванович поднялся. – Вероничку отпустишь на юбилей?
– Да… Да, конечно.
Я проводила свекра и на автомате отправилась в гардеробную. У меня сегодня обещанное Максу свидание. Я хотела на него пойти: и его увидеть, и ответы на некоторые вопросы получить. Но меня подкосил разговор с Вадимом. А теперь еще и с отцом его. Походу штормит не одного Полонского.
Я поверила ему в отношении Оли. Наверное, если бы больше времени было на рассуждения – не написала бы того сообщения. Вадим свободный мужчина и передо мной отчитываться не должен, но… «Но» есть всегда. Меня разозлило его предполагаемое двуличие. Не верила я ему больше. И вроде бы ко всему готова уже, но это не гарантировало, что больно не будет.
Но выбило из колеи не это, естественно. Его признание. Я знала. Конечно, знала, что той ночью потеряла мужа. Но услышать вслух – было испытанием. Не уверена, что выдержала его с достоинством, но, наверное, меня теперь ничем не пронять. Я вскрыла самый болезненный нарыв. Надеюсь, теперь мои раны затянутся: не хочу всю жизнь нести в себе боль предательства. Печать женщины, которой изменил муж. Это его крест, не мой.
Я решительно тряхнула волосами, отгоняя хандру, и сняла чехол с роскошного бархатного платья, очень привередливого: черный цвет глубокий, блестящий,