Мой бывший муж стр. 204
касался ее.
Я рядом остановился, шумно воздух втянул, захмелел сразу. Моя. Моя женщина. Все внутри к ней тянулось, а снаружи – об этом говорить излишне. Изголодался по ней, истосковался весь. Люблю ее. Хочу безумно. В свою жизнь. В свою постель. Чтобы вся в меня вошла, чтобы родным для нее снова стал: частичкой, половинкой.
– Привет, – проговорил тихо, невесомо губами волос касаясь.
– Вадим?! – Катя резко обернулась, глаза свои бархатные изумленно распахнула. – Ты здесь?
– К тебе приехал, – и отошел, заметив, что нервирую ее. Напряглась. Очень. – У тебя здесь так уютно. Как дома.
В бизнес-центре «Кутузовский-Тауэр» стандартные офисы, но здесь своя атмосфера. Настроение. Ее настроение. Катя как весна. Как родной берег. Как любовь. Скоро зацветет сирень, и кабинет ждал этого: белый и все оттенки сиреневого, и пахло медовой свежестью любимых цветов.
– Зачем ты приехал? – тихо спросила.
– Катя, мы с Никой разговаривали… – даже не знал, как подступиться. – Ты беременна? – начать решил прямо.
Она не ответила, в кресло бледно-сиреневое опустилась и виски сжала.
– Кать… – я присел возле нее, колени обнял, щекой прижался. – Любимая…
– Да, я беременна, – ответила просто. Я глаза поднял, с таким обожанием на нее посмотрел. Неужели кто-то на небе слышит меня?!
– Я так рад, – прошептал одними губами. Горло сперло от эмоций. – Я люблю тебя.
– Вадим, а ты не думал, что это не твой ребенок? – в вопросе не было жестокости, только констатация, но у меня внутри сжалось все. Не думал. – Я не лгала про Барсова.
– Думаешь, я не поверил тебе? – горько хмыкнул. – Или что мне все равно? Нет, – покачал головой, – я бы убил его только за нескромные взгляды в твою сторону, если бы это помогло вернуть тебя. Но не поможет же. Я не хочу и не могу осуждать тебя. А малыш, – я улыбнулся, пытаясь различить хоть какие-нибудь изменения в ее фигуре, но не нашел, – он же твой, значит, и мой.
Кто-то умный и добрый сказал, что чужих детей не бывает. Хорошие слова, правильные.
– Ты отец, – сжалилась она, глядя на меня задумчивым, стеклянным от непролитых слез взглядом.
– Мальвина моя… – я поцеловал ее колени, стиснул от безграничной радости. – Прости меня. Я такой мерзавец. Я столько раз жалел, что поддался слабости. Что предал тебя. Корил себя за трусость, за малодушие. Я потерял твою любовь и доверие. Но я прошу дать мне шанс снова их заслужить. Любимая…
Она коснулась рукой моих волос, погладила, пальцами зарылась.
– Я все еще люблю тебя. Люблю…
Я замер, потому что в ушах кровь загудела, набатом била: но, но, но…
– Но мне сложно довериться тебе. Я боюсь, понимаешь?
– Катя… – но она пальцем коснулась моих губ.
– Я не чувствую, что способна отпустить и не мучить тебя и себя, – она моргнула и хрустальные слезы побежали по высоким скулам. – Это трудно и долго. И я не знаю, выйдет ли…
– Я буду ждать сколько нужно. Хоть всю жизнь.
Других вариантов у меня не было.
– И еще, – Катя вытерла слезы, и взгляд показался пугающе серьезным, – я не уверена, что хочу этого ребенка.
Меня ментально под дых ударили. Она что сейчас имела в виду?!
– Только я приму решение: ни ты, ни общество, а я, понимаешь?
Гребаный я