Мой бывший муж стр. 31
соткана. Совершенно обнаженная, только туфли и невероятное бриллиантовое колье, мерцающее на пышной груди.
Я сглотнул напряженно, впуская в себя хмельную страсть. Лжец. Я искал оправдание своему приезду, но в душе знал, что еду трахаться: сочно, громко, пошло. Чтобы она кричала от восторга, а я рычал от удовольствия. Я нихрена не стойкий оловянный солдатик. Совсем не святой праведник, чтобы от такого подарка отказаться.
Я сорвал с себя пиджак и рубашку, прежде чем Вику на кровать толкнуть. Никакой нежности и разговоров. Никаких условий. Никаких «нет»!
– Вад… – я не дал сказать, рукой ей рот закрыл и ноги широко развел. Меня разрывало при виде золотистой плоти с темной сердцевиной. Брюки не снял, только приспустил, болт напряженный в руке взвесил и нетерпеливо воткнул, жестко тараня изнывающее лоно. Негой захлебнулся и руку изо рта ее убрал, на лобок перемещая, растирая клитор влажный. Я не позволял ко мне тянутся, грубо ее зафиксировав, но Вика кричала и извивалась, распаляя меня все сильнее. Я сохранил остатки разума и успел достать член, кончая на атласные простыни.
– Наконец-то! – простанала она и поднялась. Брюки мои спустила вместе с боксерами и член насухо облизала, стирая следы соков и семени. Ствол каменный, а яйца звенят от спермы накопившейся, пока до капли не выдавлю – не слезу. Вика подготовилась и потянулась ко мне с презервативом. Я предусмотрительно взял другой, из тех, что на тумбе лежали, и натянул гандон на подрагивающую плоть. Резко перевернул, голову в подушку уткнул и сзади пристроился. Дальше творилось безумие, бурное и непристойное. Упал без сил уже под утро. Жесткое, бредовое утро.
Я открыл глаза, как в хмельном тумане. Сощурился на яркое солнце, заливавшее комнату. Какой-то задней мыслью отметил, что сегодня будет хороший день: морозный, но ясный. Сел в кровати и сразу споткнулся взглядом о смятые простыни со следами спермы и смазки. Напряженным взглядом спальню обвел: использованные презервативы и изорванные упаковки от них. Вот это блядство. Натуральное гребаное блядство! Гандон я, а не те скафандры, что свидетельствовали о моем падении.
Я был один в постели, но в ванной явственно текла вода. Что же я наделал… Пиздец. Полный пиздец! Я сипло воздух из легких выпустил и косым взглядом на плече полоску алую заметил. Вскочил резко и к зеркальным панелям спиной встал. Все исполосовано ногтями.
– Ебаный в рот! – выругался сквозь зубы. Я ничего не чувствовал. Ни желания, ни тяги, ни влюбленности, только стыд. Сейчас я смотрел на ситуацию своими глазами, не затуманенными низменными порывами. Меня прошибло чувство омерзения и гадливости. Я попал. Вот сейчас виноват безоговорочно.
Увидел черные боксеры, натянул брезгливо и «Ролекс» свой взял. Девять уже. Блядь! Я же Нику обещал в школу отвезти. Блядь. Блядь! Я опоздал. Везде опоздал.
Брюки молниеносно натянул и рубашку на плечи набросил, когда звук шагов резанул слух. Я замер тревожно, представил, что сейчас Катя сюда войдет: ошеломленным взглядом кровать осмотрит и на мне бархатные темные глаза остановит, а в них презрение. Одно презрение отныне.
На пороге, естественно, появилась Вика. Свежая, ухоженная. Она улыбалась, протягивая ко мне руки.
– Вадик… – мягко мурлыкнула.
Блядь, да какой я к черту «Вадик»?! Бесит жутко это умилительно-ласкательное. Я постарался не грубо поймать ее запястья, чтобы не