Мой бывший муж стр. 75
гостиную прошел, заметил сразу, что шторы другие и ковер возле камина больше не зебровой расцветки.
– Мяу! – Баян вышел поздороваться.
– Привет, дружище! – я подхватил его и прижался к рыжей шерсти, и он даже не вырывался привычно. – А Баян соскучился, – показал Кате, когда вышла с булавами.
– Баян, поедешь жить с Вадимом? – строго спросила Катя.
Он, естественно, свою сытую жизнь в женском царстве ни на что не променяет: прыгнул на пушистый белый ковер и пузом кверху лег. Я б, может, тоже так лег, только кто меня пустит.
Катя бровь подняла, без слов показывая, что без меня здесь все прекрасно себя чувствовали. Ну что же, так мне и надо. Я взял булавы, но случайно взглядом за приоткрытую дверь спальни зацепился. Пошел на каком-то интуитивном уровне.
– Вадим? – возмутилась Катя, но я уже оценивал новую обстановку. Здесь стало очень светло: прозрачные длинные занавески пропускали свет беспрепятственно и красиво клубились на ореховом полу. Белоснежное пушистое одеяло, гора подушек с нежным кружевом, и большая напольная лампа в виде французского зонтика приятного зефирного цвета. Ни намека на мужчину, женский будуар, и со стен пропали наши совместные снимки.
– А где фотографии? – Мальвина упрямо подбородок вздернула. – Кать, фотки где?
Блядь, ну не на свалку же истории отправила?!
Мы поднялись на второй этаж, где была вторая гостиная, большая очень, мы здесь елку на новый год ставили и отдыхали большими компаниями. На белом рояли, на котором толком играть не умел никто, так, бренчали собачий вальс, Катя сделала зону со снимками: разные рамки, разные фото – очень стильно, но… Здесь был и я, много совместных фотографий, счастливых, но теперь они не висели в сокровенном месте, а были частью интерьера.
– Если хочешь что-то забрать, пожалуйста, – она подошла и длинными пальцами провела по белой лакированной поверхности инструмента.
– Пойдем, на Маяковке на качелях покатаемся? – неожиданно даже для себя предложил. Мне на воздух нужно, срочно. Иначе с ума сойду. Лишний. Я теперь здесь лишний.
– Полонский, ты меня пугаешь? Тебе подростковая романтика не близка вроде.
– Пойдем.
– Я занята, – дернула плечом, отворачиваясь.
– Боишься, что ли? – я дразнил ее, да.
– Вот еще!
– Мальвина Алексеевна, прошу, – пропустил первую к лестнице.
– Вадим, тебя бесполезно просить не называть меня так, а?
– Абсолютно.
Молодежь веселилась и тусовалась, а мы пристроились на крайней качели, единственной свободной.
– Помнишь, мы ночами здесь качались, когда ты беременной была?
– Угу. Меня так хорошо укачивало, что тошнота проходила, – улыбнулась она. – Странно, наоборот должно было быть, а мне помогало.
– Ну, секрет не только в этом, – мимоходом заметил я, заставляя ее вспыхнуть, как маков цвет. Качели мы не всегда использовали по назначению, чаще, презрев общественный нормы, любовью занимались. Тогда камер здесь еще не было, а мы так хотели друг друга: четыре утра, беременная женщина и очень возбужденный мужчина.
– Вадим, я спросить хотела, – кусая губы, произнесла Катя. – Мне важно знать, поэтому не лги, пожалуйста.
Я удивился, признаться.
– О чем, Кать?
– Ты любил меня вообще, или ее забыть пытался?
– Кого? – я даже не понял сразу.
– Ее. Свою первую любовь… – и на меня глаза подняла. – Мне начало казаться, что весь наш брак – сплошная сублимация… – призналась честно.
– Ты такая умная у меня, – я в