Мой дневник. «Я люблю…» стр. 17
вырвались из груди. Больше говорить я не могла. Но слезы, по-моему никогда уже не способные остановиться, высохли быстрее, чем я их вытерла. Потому что не успев закончить фразу, мои губы уже соприкасались с его губами, наши руки сплелись в объятиях, мы замкнулись друг в друге. Поцелуй длился бесконечно долго. В него мы вложили всю свою страсть. Андрей осыпал мое лицо поцелуями.
— Боже мой, как теперь мне отпустить тебя?
— Не отпускай меня, пожалуйста.
Он отодвинулся немного и внимательно заглянул своими глазами в мои. Что он пытался сделать? что хотел увидеть невидящим взором… Прошла, казалось, целая вечность. Внезапно его лицо посветлело.
— Тань, я живу здесь рядом. Не хочу расставаться с тобой. Это выше меня.
— Андрей, мне сейчас необходимо ехать в госпиталь, мы ведь только что прибыли и даже не успели расположиться. Люди там ждут…И машина, наверное, уже приехала за мной. Я работаю в мобильном госпитале. Но я буду рядом. — Мы одновременно вздохнули, вспомнив о том, что сейчас далеко не мирное время и что от каждого их нас зависят и чужие судьбы. Андрей поцеловал меня еще раз. И уже спокойно сказал: «Вечером жду тебя у себя». Он объяснил, как найти его дом. «Я приду. Жди» — прошептала я. Расставаться не хотелось. В руках у меня все еще были цветы.
— Возьми розы до вечера.
— Нет, они твои. — Это были его последние слова, после чего он повернулся и исчез где-то за скрытой дверью в заборе. Было уже темно и почти ничего не видно. Но это было неважно. Ведь я чувствовала себя счастливейшим человеком. Вокруг меня был свет. Это чувство не передать словами. И весь остаток дня я ощущала эту свободу в сердце, эту восторженность и счастье внутри.
Водитель оказался мировым мужиком. Он обещал заехать за мной вечером и отвезти к госпиталю. Он не спросил, где я пропадала, пока он ожидал меня. И не задал вопрос, куда мне нужно ехать вечером и зачем. Возможно, по моему лицу итак все было ясно.
Все машины прибыли на место, и начался разбор вещей, установка складных блоков-бараков, кроватей, медицинского оборудования и печей-буржуек внутри (все-таки приближалась зима. Хотя мы и были на территории Украины, где зима довольно мягкая и теплая, не нужно было забывать о непредсказуемых климатических катаклизмах, как было зимой 1941, и о том, что снег и холод могут нагрянуть в эти края внезапно).
Разумеется, мы не сделали и половины того, что требовалось, но один барак был поставлен. Это значило, что мед персоналу было, где ночевать. Все устали, и никому
не было дела, где проведут ночь их начальство, т. е. я и Кузьмич. Сам Кузьмич прибыл лишь вечером и сразу влез в гущу событий, раздавая приказы направо и налево, бурча, как всегда, недовольно. Под этот шумок я, дождавшись водителя с машиной, тихо улизнула в город.
* * *(Все возвращается на круги своя).
Рука задрожала, и сомнения нахлынули вновь. Но дверь открылась прежде, чем я постучала. Он ждал меня и слышал мои шаги еще прежде, чем я подошла к его двери. Здесь было тихо, мирно и по-домашнему хорошо. Я не удержалась и сказала об этом. Он усмехнулся: Чем же еще заниматься… —