Мой идеальный смерч стр. 169
за столикам, мол, смотрите, как тут весело!
— У меня нет кольца, прости, Морская Королева, но здесь, — коснулся глупый Смерч своей груди вновь, только уже с левой стороны, — здесь есть искренняя любовь. — Прими ее и стань моей. Я сделаю для тебя все, что смогу, и что не смогу — тоже. Я даже сердце переплавлю, если ты мне это прикажешь.
Я покраснела. Эти слова, произнесенные серьезно, чуть срывающимся от волнения голосом, ожидает услышать почти любая девушка. Я слышу, только от кого? От пьяного Дениса Смерчинского, любимца всего университета, который, во-первых, меня не любит, а, во-вторых, себя не контролирует. Вот это иллюзию подсовывает мне жизнь! Настоящее издевательство с ее стороны.
— Ты выйдешь за меня? — вновь громко произнес парень. И только сейчас я, к своему ужасу и даже смущению, заметила, что в зале смолкла музыка, люди стали меньше орать, зато уставились в нашу сторону: кто с интересом, кто с удивлением, но почти все — с умилением. А так как большинство здесь все же составляли мужчины, то еще и с солидарность — к Дэну, продолжающему неотрывно смотреть на меня бездонными синими глазами. Раньше я думала, что бездонные — это всего лишь синоним, и не больше, а теперь поняла, что такие глаза действительно существуют… Чтоб ни дна, ни покрышки!
— Мария, я прошу тебя вновь: стань моей супругой?
— Эй, Мария, не издевайся над парнем! — раздался вдруг голос бугая с ирокезом. — Прими уже предложение!
— Видишь, парень старается! — подержал его еще какой-то умник.
— Чувак, мы в тебя верим! Ты ее точно уломаешь!
— Эй, девчонка! — Решил кто-то даже наставить меня на путь стиный. — Эй! Подумаешь, кольца нет! Зато сердце есть!
— И чувства!
— Ма-ша, согласись! Ма-ша, не ломайся! — подхватил нестройный и нетрезвый хор желающих развлечься на халяву, а затем он усилился дружками Смерча. Их вопли расслышала группа, находящаяся сейчас на сцене и один из музыкантов, не растерявшись, проорал в микрофон:
— Сегодня в "Чистилище" действительно жарко — сегодня тут делают предложение! Девушка, соглашайтесь! Он вас любит!
— Люблю! — громко прокричал Смерчинский, заставив меня вздрогнуть. — Я люблю тебя!
— Пашка, снимай Лаки, правее снимай! Нет, мне отдай камеру, косорукий черт!
— Ма-ша, не ло-май-ся!! Ма-ша!
На меня никто и никогда не вываливал ведро холодной воды — даже на праздник Ивана Купалы я умудрялась избегать этой счастливой участи, но сейчас почувствовала себя именно "облитой" — хорошо еще, то не помоями, а чистой, прохладной, родниковой водой.
На какой хрен, извините меня, я с ним связалась?
"Сама виновата, сама дура", — заявили мне мысли. Плакат у них тепреь был огромный, а буквы большие и жирные.
— Так ты согласна? — с надеждой заглянул мне в глаза Дэн. На его губах играла бестолковая улыбка. Интересно, он завтра это вспомнит? И встанет ли на колени, чтобы извиниться?
— Соглашайся и сваливаем, — сказал черноволосый музыкант, которому такое внимание тоже начало разонравливаться. Наверное, подумал, что с ними сделает Дэн завтра, когда проспится.
— Да-да-да-да, — скороговоркой согласилась я, делая страшные глаза Челке. Тот только пожал плечами —