Мой очень странный роман стр. 114
такого эпичного, что у учительницы аж глаза загорались, когда она стихотворение нам зачитывала? Теперь выросла - понимаю. Пушкин гений.
- Что эту строчку придумал?
- Что это стихотворение написал. Это же была ответка на жестокие действия властей… - замолкаю, перевожу взгляд на Данияра, - нет, мы сейчас школьную программу точно обсуждать не будем! Давай лучше о тебе поговорим! Твои родственники связывались с тобой?
- Ни разу за два года. Полагаю, они и дальше проживут без меня.
- Я… ощущаю себя виноватой за тот случай давления на тебя, - признаюсь негромко, - и вообще - за разрыв твоих отношений с семьей…
- Не надо. Я понимаю, о чём ты, но та сделка с Константином никак бы им не помогла: сестра бы потратила деньги на себя, отец бы их пропил. Ничего бы не поменялось, - он поворачивает голову и встречает мой взгляд, - Мира, я сам позволил им забраться себе на спину; сам решил, что потяну эту ношу. Это было моей ошибкой - осознанно лишить их возможности самостоятельно заботиться о себе, при том, что сестра абсолютно дееспособна, а у отца есть пенсия и выплаты по инвалидности. Эта история никак не касалась тебя. Она касалась только меня и моих проблем в семье...
А по поводу моей истории с управлением гневом - тут и говорить нечего. Это вообще не твоя вина - и не тебе за неё отвечать.
- Почему у меня ощущение, что я принесла тебе больше вреда, чем пользы?.. - закрываю глаза руками, вспомнив обо всём, с чем он столкнулся после встречи со мной.
- Ты совсем глупая? - хмурится молодой человек и обхватывает мою руку за запястье, открывая лицо, - Ты меня буквально жить заставила.
Несколько секунд смотрю на него, а затем не удерживаюсь и расплываюсь в улыбке:
- И что теперь делать будешь?.. Долг, знаешь ли, платежом красен!..
- Теперь я буду делать всё так, как будет лучше для тебя, - серьёзно произносит Данияр.
- Ни в коем случае! - останавливаю его не менее серьёзно.
Был у меня уже один… «жертвовавший всем» «во имя меня и мне во благо».
- Пожалуйста, делай то, чего сам хочешь. Это моя единственная просьба. Даже требование к тебе, - произношу четким голосом.
- Ладно, раскомандовалась тут, - Данияр откидывает голову на подушку, прикрывая глаза, но я чувствую, что его недовольство - наигранное.
- Хочу, чтобы тебе было хорошо, - негромко произношу, повернувшись к нему.
- Знаешь, как называется это чувство? - уточняет с закрытыми глазами.
- Как? - спрашиваю.
- Любовь.
- Тогда я люблю тебя, - отвечаю.
И встречаю его пристальный взгляд.
- Ты сама это сказала, - произносит Данияр совершенно серьёзно, но мне почему-то становится смешно, - не смейся. Моё требование - отвечать за произнесенные слова!
- Так у нас в доме будет только два правила? - усмехнувшись, уточняю, - «Делай то, что сам хочешь» и «Отвечай за произнесенные слова»?
- Мне нравятся эти правила, - кивает Данияр, - я бы ещё одно добавил.
- Какое?
- Люби того, кто рядом, - звучит ответ.
- Для общего дома… правило идеальное, - киваю,