Моя темная "половина" (СИ) стр. 470
и маленькие, с крупными и совсем мелкими зубцами. Наконец они выстроились в единую схему, похожую на часовой механизм. Онемение тут же исчезло, вывернутые конечности прошило болью, я заорала и, кажется, потеряла сознание.
И вот я здесь... И где это здесь? Где Кир? Где дети?
Называется, сходила девочка Зоя на "экскурсию" в храм - и древностей не увидела, и не спасла никого, и сама сгинула, и группу сопровождения угробила. Среди горестных размышлений промелькнула мысль об "экскурсоводе". А что если...
- Кей?! - позвала громко. Мой голос затих где-то вдали, не удостоившись ответа даже от эха. - Ке-е-ей-Кули!
Тишина...
Я уже готова была сдаться, как впереди забрезжил слабый лучик света. Крохотное пятнышко, но в этой бескрайней черноте оно было ярче любого прожектора. Аккуратно приподняв ногу, попыталась сделать первый, пробный шаг. "Невесомость" под ступнями с готовностью уплотнилась, уподобившись пружинящей резине. Я мягко оттолкнулась и, пролетев немного вперед, приземлилась на еще более жесткую поверхность. Спустя несколько таких скачков под подошвами находилась уже твердая дорожка, по которой можно было не прыгать, а спокойно идти. Благо дело, тело слушалось прекрасно, ничем не напоминая о недавнем болевом шоке. А может, и не было ничего? Может, просто привидилось или... приснилось?
- Ке-е-ей! - вновь закричала я, продолжая двигаться на "огонек". Звук собственных шагов действовал ободряюще, да и световой маячок становился все больше и ярче.
В какой-то момент он вспыхнул ослепительным заревом, заставляя меня зажмуриться и рефлекторно отвернуться. А когда я снова открыла глаза, то обнаружила вокруг себя не кромешную тьму с "путеводной звездой" вдали, а мраморный зал с исполинскими колоннами. Они так высоко уходили вверх, что сливались воедино. Под ногами же раскинулось мозаичное полотно пола. Небольшие, не крупнее ладони, плиты змеились причудливым орнаментом, огибая массивные пьедесталы, а кое-где и заползая на них.
- Кей, - растерянно оглядываясь, проговорила я и, немного помедлив, робко позвала: - Кир?
Где-то в стороне раздался звук, похожий на бряцанье металла. Я неверяще прислушалась и... сорвалась с места. Вслед за напольными узорами я кружила среди колонн, которые, казалось, становились все меньше. Или это я росла? Минут через десять безустанных петляний, стал виден расписанный орнаментом потолок, а между подпирающими его столбами - начало попадаться кружево паутины.
И чем дальше я продвигалась, тем плотнее становилось это паучье творчество. Оно уже не разрывалось от малейшего прикосновения. Все чаще мне приходилось пригибаться или отводить его в сторону руками, очищая себе путь. Наконец, приподняв один из таких "занавесов", я увидела продолговатый ящик, накрытый белым полотнищем. Какое-то время стояла, не решаясь подойти, но потом, запретив себе колебаться, решительно приблизилась к странному предмету и... стянула с него ткань.
В хрустальном гробу лежала... нет, не Белоснежка. Скорее плод запретной любви красной шапочки и серого волка. Иначе объяснить собачьи уши, торчащие из густой черно-серой шевелюры этой "спящей красавицы", я не могла. Девушка была стройной, невысокой, вполне симпатичной и... очень похожей на праматерь рода Кули. Настолько похожей, что я невольно подалась к ней и, едва касаясь дрожащими пальцами прозрачной заслонки, шепотом спросила:
- Ты и есть... дочь Кей? - и ведь умом понимала, что девочка ее должна быть белокожей и маленькой, но подозрения все