Библиотека

Молчание солдат стр. 207

Размер шрифта
-
+
Тема

ночного видения. Отследив направление взглядом, Сохно сам поднимает бинокль и включает ПНВ. У лейтенанта бинокля нет, но у него «винторез», оптика которого оборудована ПНВ. Егоров снимает чехол с прицела и поднимает винтовку.

Ниже по склону, метрах в пятидесяти, как раз над снежным козырьком, словно специально подготовленным для обвала на тропу всей своей многотонной массой, высвечиваются в бинокль два зеленых силуэта.

– Рапсодия, я Танцор!

– Слышу тебя...

– Прямо под нами два боевика минируют снежный козырек.

– Значит, у нас должно стать двумя противниками меньше. Снимайте их. У вас два «винтореза». Обоих, чтобы не смогли доложить...

– Понял. Работаем.

Лейтенанту не надо ничего объяснять, он приказ слышал, сбрасывает рюкзак и ложится в снег. Кордебалет ложиться не желает, расстояние невелико, а он прекрасно стреляет и из положения «стоя».

– Не торопись, – приказывает тот Егорову. – Стреляем на счет три после моей команды.

Стрелять не по команде, а на счет три после команды необходимо, чтобы сам Кордебалет после произнесенного слова успел восстановить прицел и остановить дыхание. Остановка дыхания при одиночной стрельбе – необходимый атрибут.

Кордебалет прицеливается долго. И даже чуть-чуть стволом поводит. Такое впечатление, что он через оптику что-то внимательно рассматривает.

– Внимание, лейтенант, – говорит наконец. – Если что, сможешь вдогонку их взять?

– Если вниз не съедут, – глухо отзывается Егоров.

– Если вниз съедут, – Сохно не отрывает от глаз бинокль, – брать их уже не будет смысла. Сами себя похоронят...

Кордебалет молчит еще несколько секунд, присматривается.

– Вот, черт... Плохо через ПНВ видно. Они мину устанавливают. Я попробую мину взорвать. Прямо под ними. Готовьсь...

Глухо, совсем неслышно звучит выстрел, и сразу за ним басовито ухает взрыв, поднимая тучу снежной пыли. Под ногами вздрагивает снежный наст, но с места не сдвигается. Лейтенант выбрал хорошее место, тогда как на два десятка шагов назад, как видно даже в ночном сумраке, снежный покров сползает с хребта всем своим толстым слоем.

– Лавина пошла. – Егоров отрывается от прицела и смотрит на убегающие вниз стремительные снежные потоки. – Не позавидуешь тому, кто внизу окажется...

– Наших-то не достанет? – беспокоится Кордебалет.

– Только облаком. Прикроет слегка.

– Кино кончилось, – говорит Сохно. – Пора отправляться за следующей серией. Вперед...

Егоров встает, но не может оторвать взгляд от снежного марева, что укутало долину внизу. Ничего не видно не только потому, что в горах ночь вступила в свои права – даже днем сквозь это марево ничего не увидишь, тем не менее колдовство дикой лавинной силы гипнотизирует, заставляет задерживать в груди дыхание.

* * *

Полковник первым идет и опять задает такой темп, что молодые и, казалось бы, более физически подготовленные к нагрузкам лейтенанты едва успевают за ним. Но они тоже слышали сообщение Кордебалета через «подснежник» и потому теперь уже не возражают. И постепенно втягиваются в рабочий ритм.

Взрыв и обвал не заметить невозможно. За спинами грохот поднимается такой, что леденит душу и невольно заставляет оборачиваться. Тем не менее полковник бросает за спину только единственный короткий взгляд. Этого ему хватает, чтобы изучить обстановку и оценить эффективность действий верхней группы.

– Я Рапсодия. Танцор, Бандит, как слышите?

В ответ только шум раздается в наушниках.

– Сами себя оглушили... –

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.