Молчание солдат стр. 408
не зная, в кого стреляет, не видя противника, и невидимые пули уносятся туда же, куда тянутся тугими нитями витиевато сплетенные снежинки пурги.
– Отходим, отходим! – уже кричит, а не говорит Раундайк.
Аббас оглядывается. Журналист часто моргает своими маленькими глазками и не выглядит отчаянно храбрым. Он уже на несколько шагов отступил и готов скрыться в пурге. Оставаться одному против неведомого и невидимого противника совсем не хочется. Аббас отходит спиной вперед, пятится, спотыкаясь, но не падает и продолжает стрелять. Он нажимает на спусковой крючок истерично, со страстью, со злобой, с азартом и не сразу понимает, что не слышит больше выстрелов. Потом соображает, что патроны кончились, снимает рожок, переворачивает, чтобы вставить спаренный запасной, примотанный к основному изоляционной лентой, но опять выстрелов не слышит и только тут понимает, что в пылу боя уже менял рожок и патронов у него больше нет...
Он оборачивается. В снежной кутерьме уже едва угадывается спина отходящего Раундайка. И только тогда Аббас бежит, догоняя единственного оставшегося с ним участника группы. Однако, уже оказавшись с журналистом рядом, Аббас вдруг вспоминает, что около убитого боевика лежит его автомат. Там еще могут быть патроны. Он пытается рвануться туда, но сильная рука Раундайка ловит его за локоть и тащит по тропе.
– Патроны!
Там – патроны...
– Там – федералы... Они нас видят... У них ПНВ...
Аббас соглашается. И торопится, пробираясь как можно дальше от места засады.
Самое плохое: ни он сам, ни Раундайк не знают, куда эта тропа приведет их. Она может вывести одинаково и на вершину перевала, и спустить вниз, в долину. И что лучше – непонятно, потому что засада может быть везде.
– Патроны есть? – спрашивает Аббас.
– Два выстрела, – на ходу отвечает Раундайк.
– Один тебе, один мне... – Аббас шутит мрачно.
И снова идут, торопятся до тех пор, когда наконец понимают, что тропа идет ровно, а долина поднимается почти до ее уровня. И пурга, словно завершив спектакль в темноте, распахивает шторы – стремительно стихает, делая видимость пусть и не полной, но, можно сказать, удовлетворительной. Впрочем, Аббас знает, что это ошибочное мнение, пурга не стихает, а уходит куда-то в сторону, чтобы и там кого-то накрыть, спрятать или, напротив, заманить в ловушку. Пурга в горах часто ходит полосами.
– Дукваху надо искать, – решает Аббас.
– Где его искать?
– Там, где он был.
И Аббас, присмотревшись к склону, решает, что момент и обстановка подходящие, и прыгает, чтобы просто съехать в долину. Высота небольшая. Даже оттого, что он переворачивается и лицом в сугроб ныряет, не расстраивается. Не до того сейчас. А по противоположному склону, еще более пологому, можно до тропы подняться. Где-то там Дукваха...
* * *Аббас не думает о том, что может случиться, если Дуквахи больше нет, а по тропе навстречу ему выдвигаются федералы. А это вариант не просто допустимый, но даже вполне естественный. Это прекрасно понимает Раундайк, но он почему-то встречи с федералами не боится. И смело идет за Аббасом, у которого даже патронов в рожке автомата нет.
Дукваха появляется из-за поворота тропы буквально через две минуты. Вернее, сначала появляется Николай, а через пару секунд Дукваха, отстающий и зажимающий рукой