Молчание солдат стр. 61
зомби». Это не аналог. Это совсем другой препарат, имеющий только один общий составляющий элемент – яд двузуба...
– Мы можем предложить тебе целую лабораторию, оснащенную новейшим оборудованием. Мы готовы нести все расходы по созданию «поцелуя двузуба». Мы найдем тебе самых талантливых помощников. Но этот препарат должен быть воссоздан!
– Ты не понимаешь того, о чем ты говоришь. Это невозможно. Кроме того, я просто не хочу этим заниматься.
Старший араб несогласно и грустно качает головой:
– У меня такая же ученая степень, как у тебя, и я понимаю, что я говорю.
– Ты же врач. То есть был когда-то врачом.
Каждый врач имеет перед собой аналог – человеческий организм давно и хорошо изучен и работает по известным законам. А я не могу работать без аналогов.
– Значит, ты по-прежнему отказываешься... – Голос араба стал звонче и жестче, каждая нотка в каждом слове начала зло звенеть.
– Ты правильно меня понял, и я думаю, что ты зря предпринял такую дальнюю дорогу. Лучше поберег бы свой нос. Жителям пустынь трудно приспособиться к нашим морозам.
Араб поднимается и кладет руку на пояс. Сразу же поднимаются его спутники. Эмир Имамов вставать не желает, потому что он знает, что представляет собой стрельба телохранителей одновременно с разных сторон – в этом случае лучше всего самому стрелять лежа. Нога Руслана Ваховича чуть сильнее сгибается в колене, колено слегка вздрагивает от напряжения, вытряхивая из кобуры содержимое, и в ладонь сразу же ложится увесистая рукоятка «ОЦ-22».
Араб замечает это. Его спутники шагают вперед, но он останавливает их повелительным жестом руки. И оглядывается. Автоматы телохранителей уже разобрали каждый свою цель. И сами телохранители теперь отнюдь не по сторонам глазеют.
– Я рекомендую тебе подумать о судьбе своих людей, – говорит араб. – Ни один из них не сможет пройти в Грузию. Вас просто не пустят туда...
Имамов усмехается так громко, что вся вызывающая нарочитость его усмешки становится откровенно неприкрытой.
– Ты рекомендуешь нам сдаться федералам?
– Федералы очень ждут тебя. Пожизненное заключение тебе обеспечено... Ты сам хорошо знаешь, что это хуже смерти. – В голосе старшего араба торжествуют шипящие нотки. Так змея предупреждает человека, что приближаться к ней опасно...
– Относительно пожизненного заключения ты ошибаешься. Я не натворил столько бед, как некоторые, и могу надеяться на снисхождение суда. Что касается остального... Мы подумаем о судьбе отряда вместе с людьми. И о своей судьбе я подумаю тоже. Я привык всегда сам отвечать за свои поступки и отвечаю за них. Перед судом ли, перед своими ли людьми. Перед любыми людьми. И не тебе учить меня чести. Мы по-разному видим одинаковые вещи. И боремся мы с тобой за разное дело. Поэтому рекомендую не путать... Что касается твоего предложения, я скажу тебе более откровенно. Если бы я возглавил лабораторию, если бы я сумел добиться успеха и синтезировал бы «поцелуй двузуба», я снова уничтожил бы его, чтобы он не попал в твои руки и в руки твоих покровителей...
Руслан Вахович делает резкое движение рукой, вставляя пистолет-пулемет в кобуру, и защелкивает клапан. Слабый звук щелчка в момент напряжения кажется очень громким. Он встает – высокий, стройный, в глазах властное презрение.
–