Монастырь Эстебан Бланкес стр. 2
Левая створка сорвалась с умершей верхней петли и лежала нижней кромкой прямо на земле, вросши в нее на несколько пядей. Косая щель между покосившейся левой и относительно ровно стоящей правой сплошь была затянута сивой паутиной; в паутине танцевали на ветерке иссохшие мумии мелких насекомых.
М-да. Сюда давно никто не приходил. Впрочем, разве это единственный путь внутрь? Высокий монастырский забор тоже мог пострадать. Кто сказал, что Сантьяго Торрес и Фернандо Камараса прошли именно в ворота, а не в какой-нибудь давний пролом?
Я бы не удивился, если бы выяснилось, что они сюда прилетели. На воздушном шаре, например, или на помеле, позаимствованном у одной из сотен картахенских ведьм.
Улыбка еле-еле коснулась моих губ. Наверное, от мыслей о ведьмах.
Но почему-то страшно не хотелось нырять в щель между створками, и, смею вас заверить, вовсе не из-за паутины.
Что-то удерживало меня от приближения к монастырскому храму. Что-то такое, чему люди до сих пор не нашли разумного объяснения. Инстинкт. Чутье. Предвиденье.
Но моя профессия как раз и заключается в том, чтобы нарушать инстинкты и идти вперед вопреки предвидениям.
Впрочем, осторожность тоже является частью моей профессии. Трусливая умная осторожность. Частью и залогом успеха.
Кому нужен мертвый сыскарь?
Никому. Только объекту сыска.
Поколебавшись, я все же решил сначала
обойти монастырь по периметру. Снаружи забора.
Замшелые (а точнее - покрытые лишайником) стены охватывали монастырское подворье неровным кольцом; кольцо имело два характерных выступа около скитских башен. Грубо вытесанные блоки, наверное, еще в незапамятные времена привезли из каменоломен севернее Картахены. Теперь там прибежище дикого зверья. Дикого и одичавшего.
Замкнув кольцо, я с непонятным разочарованием убедился, что стены вокруг монастыря нигде не повреждены, и если Торрес и Камараса приходили сюда, они воспользовались именно воротами. Недавние мысли о воздушном шаре и ведьмином помеле это лишь нервная шутка, не надо удивляться...
Паукам достаточно двух-трех дней, чтобы затянуть щель своими тенетами. Ну, возьмем для простоты неделю, паутина между створками ворот явно не первый день кормит хозяев и служит проклятием местным мошкам.
Торрес исчез полтора месяца назад. Камараса - чуть менее двух недель.
Они вполне могли войти на монастырское подворье, и покинуть его тоже могли, так что паутина ни о чем не говорит.
Ладно. Надо и мне входить.
Или не надо?
Я замер перед створками. Что-то не пускало меня внутрь. Предчувствие. Или страх.
Не знаю.
Я долго стоял, не решаясь нарушить целостность паутины; пот липкими струйками стекал по лицу, по шее, по спине, и мне неудержимо захотелось содрать с себя пропыленный плащ.
"Это не предчувствие, - подумал я с некоторым унынием. - Это страх, Мануэль Мартин Веласкес. Обычный страх, который тебе трудно пересилить."
А вдруг - не обычный? Никто в Картахене не осмелился бы назвать меня трусом. А если и осмелился бы - это была бы неправда. Но сейчас я ничего не мог с собой поделать.
Легкий шорох за спиной вернул меня к действительности; рука незаметно скользнула под плащом к перевязи и прохладный металл ножа мгновенно придал мне уверенности.
Медленно-медленно я обернулся, ожидая новых звуков, но за спиной было тихо.
Собака. Или волкособака - тощий длинноногий зверь с голодным ненавидящим взглядом, глядел на меня из-за мусорной