Монстр лазейку найдет! стр. 2
с завязками на шее. – Мы даже не знаем, гонятся ли за нами, и…
– Глупо – это ходить в овечьих туфлях! – рявкнул Кирпич. – Они точно на копыта рассчитаны, а не на нормальные ноги!
Мальчишки взвыли от хохота. Клодин и сама бы не удержалась от смеха, если бы ноги у нее не пульсировали от боли в ритме техно. А так идиотское замечание Кирпича стало удобным предлогом, чтобы остановиться и злобно уставиться на него.
Урожденный Воймильтон, младший брат Клодин, прозвище получил за свои высказывания, тупые, как кирпич. Но хотя умом он и не блистал, зато выигрывал в скорости. Он бил все рекорды, развивая скорость свыше пятидесяти километров в час! Все, что ему требовалось, чтобы не сходить со школьной беговой дорожки и сохранять за собой статус чемпиона, – это учиться не хуже, чем на D. И это ему успешно удавалось. Так что самый быстрый член семьи был самым тормозным, когда речь шла об учебе.
– Давай, давай! – рыкнул Войу, и остальные устремились вперед.
Прочие ЛОТСы вечно над ними смеялись за имена, которые давали им родители, и в глубине души оборотни были с ними согласны. Нет, серьезно, о чем думали эти предки? Вот нормалов же не зовут сплошь Норман, Норма, Нормандия или Норми? Зачем же тогда в
имена Вульфов непременно втискивать то «вой», то «claw», «коготь»? Девочке с лохматой шеей и без того нелегко живется – неужели родители не могли сделать жизнь хоть чуть-чуть попроще?
Кирпич шутливо шлепнул Клодин по попе:
– Давай живей, ягненочек!
Ворча, Клодин захромала дальше, проклиная про себя этот день за то, что он обернулся совсем не так, как было задумано.
«Четверг, четырнадцатое октября, будь ты проклят отныне и вовеки! Ты меня подвел! Все, теперь в моем календаре будет только триста шестьдесят четыре дня в году!»
Задумывалось-то совсем иначе. План был тверд и ясен. Школа, потом полная эпиляция тела, а потом они с Лялей и Лагги садятся в лимузин и едут в Орегонские дюны. Там они должны были встретиться с Клео и редактором по аксессуарам журнала «Teen Vogue». Для начала команда парикмахеров и визажистов превратила бы Клодин, Лагги и Клео в настоящих фотомоделей. А потом стилисты, повинуясь указаниям Ляли, надели бы на них бесценные украшения, добытые из гробницы тетушки Клео. И наконец, знаменитый фотограф Колин Ван Вербинтергарден должен был сфотографировать их верхом на верблюдах для большой редакционной статьи, посвященной «каир кутюр». Украдкой выпив по глоточку шампанского – этой «воды моделей» – за свое будущее в мире моды, они вернулись бы обратно в Салем. И на следующий день развлекали бы школьных подружек историями с фотосессии, а те бы им завидовали. Через несколько месяцев они бы уже блистали своей экзотической красотой, отпечатанной на глянцевой бумаге и изданной корпорацией «Condé Nast», во всех газетных киосках.
Но до дюн наша троица так и не добралась. Никто не делал им укладку и не накладывал макияж. Не довелось им вкусить и «воды моделей». Их лицам просто не суждено сиять с глянцевых обложек!
«У-у, чтоб тебе, четырнадцатое октября!»
По дороге они с Лялей и Лагги переключали программы на плоском экране встроенного телевизора, разыскивая канал TMZ, посвященный звездам Голливуда, как вдруг наткнулись на