Библиотека

Море Имен стр. 271

Размер шрифта
-
+
Тема

ты как ребёнок. «Ангел» значит — «вестник», то есть по теперешним временам — курьер. Функционально иногда судебный пристав. А я тебе даже не эникейщик какой-нибудь, я — системный администратор! Разница колоссальная.

Алей иронично сощурился, и Вася посерьёзнел.

— Это порочная практика, — сказал он, стягивая залитую пивом майку, — искать аналогии в мировых религиях. Любая религия, сам понимаешь — тоннель. Ограниченная, несовершенная модель мира, которая изнутри воспринимается как полная и подлинная Вселенная… Аналогий вообще лучше не проводить. Лучше всего даже слов не подыскивать. Это я тебе как филолог говорю. Когда ты описываешь Реку Имён словами, ты создаёшь код физической реальности, который по определению

не может выразить Реку во всей её полноте. Асимметричный дуализм языкового знака, типа того. В Клюевском понимании.

— Дао, выраженное словами? — уточнил Алей с улыбкой.

— Становится тоннелем, — кивнул Вася.

Без майки демиург выглядел плачевно. Торс у него был одутловатый, вялый и настолько бледный, словно Вася никогда в жизни не выходил под солнце.

Алей поразмыслил и выпил ещё пива.

— Но у них есть названия, — полувопросительно сказал он. — У Реки, у Нефритовой Электрички.

— Угу. Кто-то когда-то не удержался и назвал их. Для них это не проблема. Это проблема для нас.

Алей упёр палец в середину лба.

— Н-да, — пробормотал он. — А ведь раз есть сисадмины, значит, где-то должен быть и главный инженер. И айти-директор со разработчики.

Вася хохотнул, но даже в смехе его слышалась доля уважения.

— Это суровые люди, — сказал он. — Суровые, но справедливые.

…Море Имён, сказал он позже, заключает в себе абсолютно всё. Всё, что может и не может существовать, бесконечное множество Вселенных и их теней. И то, что видел Алей — тоже своего рода интерфейс, предназначенный для людского восприятия. Даже человеческий разум — в некотором смысле тоннель. Наверное, есть и для него Предел, который можно преодолеть и выйти тем самым за рамки человечества. Но это уже совсем другая история.

— А Воронов? — спросил Алей напоследок. — Я не ломал его Предел, и сам он его тоже не преодолевал. Я даже не смог понять, восстановился он после расщепления, которое устроил мой отец, или нет. Летен видел Солнце Слова. Он теперь такой… не знаю даже, как описать. Он изменился. И что теперь с ним будет?

Вася хмыкнул. В глазах его зажглись весёлые огоньки. Он выкинул пустые бутылки в мусорное ведро, вернулся к столу и встал над ним в подобии величественной позы. Странно, но при этом Вася отнюдь не выглядел комично или нелепо.

— Летен, — сказал демиург торжественно, — теперь Помазанник Божий. Причём в прямом смысле — Божий, буквально. Я и не вспомню, когда Росе в последний раз так везло.

В офисе Ялика полным ходом шла подготовка к квартальной презентации. Убрали перегородку, разделявшую Правь и Навь, настраивали проектор. Перед белыми щитами для рисования стоял Мир Сиренин, и на лице его отражалась мучительная внутренняя борьба. И практически, и теоретически щиты предназначались для деловых записей. После презентации должно было начаться большое совещание отдела, мозговой штурм, пространство на стенах требовалось, чтобы записывать идеи. Но на щитах опять с поразительным художественным мастерством написали картину: на этот раз — группу «Битлз» на концертной сцене. Стереть битлов Миру Сиренину не давали сердце, совесть и ностальгия.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.