Московские тени стр. 154
как за стеной. Хотя… Сергеев представил ее лицо с дрябловатыми щеками и загнутыми книзу уголками губ, почти квадратную фигуру, жидковатые завитые волосы, и его передернуло. Нет, дурак будет Володька, если увязнет. Пусть и не красавец сам, но с такой жить… «Да ну! Что я? – опомнился, мотнул головой Сергеев. – Зачем я-то об этом думаю?» И он плеснул в центр еле заметного в темноте кружка рюмки граммов тридцать.
Перед тем как выпить, стянул с шампура еще кусок.
– Ох, молодца, Никит! Молодца-а! – с чувством, искренне восторгался Володька.
– В смысле?
– Да как?! Такую деваху заделал. – Сел рядом. – Видишь, как всё у вас отлично… – И добавил, как по секрету: – Вся в тебя. Копия.
Сергеев выпрямился, поежился, сбрасывая с себя липкие нити дремы.
– Давай лучше выпьем.
– Давай! У тебя тут есть?
– Всё есть – и водка, и закуска… Шашлыки вон засохли все.
– Ты уже говорил. Ничего, с водкой потянет.
– С водкой всё потянет. Но хотелось – как люди. Вы еще когда позвонили, что рядом. Вот я и нажарил. Теперь хоть опять костер разводи. – Сергеев протянул Володьке полную рюмку, себе капнул на дно. – Ладно, давай.
– Давай, – уже без энтузиазма согласился Володька. – Мы тоже пораньше хотели… Ну, за пополнение в семье. Молодец ты все-таки. Серьезно.
Чокнулись. Выпили. Сквозь жжение водки Сергеев сипнул:
– Бери шашлык.
– С девчонками надо…
– Как хочешь. – Сергеев закусил. Снова закутался в куртку. Посмотрел на черную стену сарайчика. – Это трудно определить, понять – молодец я или дурак.
Он испугался таких своих слов, захотелось услышать от Володьки недоуменный вопрос, какое-нибудь: «Да ты что?!» Но тот молчал. Что-то делал в темноте, чем-то постукивал, позвякивал.
– Чего у тебя там? – насторожился Сергеев.
Володька отозвался не сразу, так, кажется, был увлечен и сосредоточен.
– Трубку набиваю, – наконец произнес тихо, сладковато.
– Хм! Не лень?
– Да ну! Кайф полный!.. Вот столько лет гадостью травился, недавно понял… Ты-то все там же – в «Беттоне» своем?
– Угу. Только он «Бенеттон» называется.
– Ясненько.
Володька вставил мундштук в зубы, щелкнул зажигалкой и, огоньком вниз, поднес к табаку. Несколько раз с силой всосал воздух. Затем протяжно выдохнул дым:
– О-о-о!
Запахло вкусно и приторно. Каждый раз улавливая где-нибудь этот запах, Сергеев пытался вспомнить, что он напоминает. Что-то давнее и хорошее. И сейчас вдруг вспомнил.
– У меня мама когда-то печенье такое делала, – сказал, – с карамельками. Клала кусочек карамельки на тесто и пекла в духовке. Запах такой же был.
– Да, – равнодушно согласился Володька, – табак и называется «Карамелечный, легкий»… Хочешь попробовать?
– Да нет, не надо… Еще накатим?
– Можно. А ты, кажется, прилично уже.
– А что делать? – Сергеев снова стал раздражаться. – С пяти вас ждем. С женой чуть не поругались…
– Из-за чего?
– Да мало ли… На нервах потому что. – Он плеснул в рюмки примерно поровну. – Бери. – И не удержался, добавил: – Договорились же в пять, от силы – в шесть. Я и рассчитывал…
– Чего-то занудой ты, Ник, становишься, – перебил Володька.
– Не занудой, а просто порядка какого-то хочется.
– Ну, это нереально!
– В смысле?
– Для этого в лесу надо жить, а не в Москве. Без людей, короче… Ну, давай.
Чокнулись и выпили.
– Что за водка?
– Да «Путинка».
– А мы на березовых бруньках привезли. Самый сейчас