Московские тени стр. 169
тупик какой-то. Ищу, думаю, а ведь без толку.
Сергеев поднес бутылку ко рту.
– Перестань ты пить, – раздельно и брезгливо сказала жена. – Хватит! Что, окончательно решил все испортить?
– Да ничего я не решил…
– А ты знаешь, как я каждое утро встаю? С каким ужасом? Ты вот сейчас, а я каждый день об этом думаю. – Жена повышала голос с каждой фразой и вот уже кричала: – Ты хоть из дому выходишь, хоть что-то делаешь, видишь кого-то, а я постоянно – там, там, там! У меня тоже были планы на жизнь, я тоже что-то сделать хотела. И – получила! Тупик, оказывается! Спасибо! Спасибо, Никита Юрьевич! И обязательно сейчас надо, когда и так все рушится.
– Что рушится?
– Что? – все! Не видишь, какие все?.. Оказывается, и муж тоже…
– Перестань, я же…
– Нет, это ты перестань! Что ты предлагаешь тогда? Что? Перед тем как Дашку делать, надо было эти вопросы задавать. И – себе, себе! Понятно? Сказал бы: нет, я ничего не умею, будущего нет. Все. А теперь ты что предлагаешь? Что?.. Говори!
Он никогда не видел жену такой. Видел иногда слабой, плачущей, жалкой даже, но чтоб так… Этот металлический голос. Казалось, и по роже дать может… Сергеев, досадливо и устало кряхтя, вытряхнул сигарету из пачки.
– Спасибо тебе, Никита, ободрил, муженек.
– Не называй меня «Никита».
– Х-ха! Что?.. А как тебя называть?
– Не знаю… Не могу больше слышать… И в магазине целыми днями: «Никита, посоветуйте. Никита, скажите». Как по зубам напильником… Не могу больше.
– Приехали. Да-а… Может, ты вообще жалеешь, что женился, что дети? А? Помнишь, я перед загсом тебя спрашивала, как мы будем? Помнишь? И что ты мне ответил тогда?
– Что?
– Ой, молодец! Молоде-ец! – Жена вскочила. – Учти, я рыдать не буду. Нет. И истерик устраивать, умолять. Я придумаю. И с детьми все будет прекрасно. Ты понял? Не хочешь мужем быть, тяжело для тебя – пожалуйста! И давай решать тогда.
– Да я же не в этом смысле!
– Я других смыслов не понимаю. Я от своего отца никогда соплей не слышала. Было трудно – он на двух работах работал. И машину купили, и за кооператив платили. А тут… Тупик у него.
– Ай, ладно. – Сергеев сделал большой глоток водки. Шумно выдохнул, помотал головой.
– Пей, пей. И так пивко каждый день. Понятно, тяжело ему… Давай, спивайся.
– Все, замолчала!
– Нет, не все! Не все! Ты хвалишься, что Дашка слова умеет… Ничего хорошего – это из-за слабой нервной системы. Я говорить не хотела… И это из-за тебя…
– Да-а уж…
– Да. Да! Ты такую атмосферу создал…
– Уху.
– Не ухукай.
Кто-то протопал по двору. Пискнула сигнализация Натальиной машины. Поскрипело, хлопнуло. Завелся мотор, включились фары.
– Наталья уезжает, – внешне уже спокойно сказала жена. – Иди извинись перед ней. Из-за тебя ведь.
– Опять из-за меня. Нет, я все правильно сделал.
– Она же пьяная. Останови ее!
– Нет.
– Ну, смотри – если что, на тебе ведь будет! Учти.
Сергеев продолжал сидеть, и жена не выдержала, ушла. Наверное, Наталью останавливать – успокаивать, уговаривать, объяснять, что Сергеев пьяный идиот… «Ну и пусть. И хрен с ними со всеми», – говорил он себе, и от этих слов становилось так, как бывало, когда на целый