Московские тени стр. 56
Академгородке, общаги универа тоже так расположены, но там сосны.
– Во, во, а здесь тополя. Пух полетит – звиздец тогда просто!
Борис же был занят другим:
– Нет, куда мы идем все-таки? Мне в туалет надо…
Шедшие впереди люди растворились. Мы остались одни в лесу, перемешанном с дремлющими жилищами. Прохожих не было. Мы остановились, не зная, куда идти.
– Ну-у, Синяя Дыня, завез! – Борис стал расстегивать брюки. – Поссу сейчас и обратно…
– Э, кончай меня доставать. Сам же вчера орал: поехали хоть куда из Москвы, в любое место, где есть гостиница и кабаки.
– А ты видишь здесь гостиницу и кабаки? Полный отстой…
Борис не успел сделать дело – из-за деревьев вынырнула женщина.
– Бля-а…
– Вот, как раз спросим.
Женщина туманно объяснила, где центр Можайска:
– Пойдете еще прямо, потом направо. Там два девятиэтажных дома. Вот это и центр.
– Понятно…
Пошли прямо, потом направо. Оказались перед универмагом. Рядом памятник – двое раненых, обессилевших солдат. Прочитали надпись: «Здесь лежат 63 бойца 5-го Гвардейского Краснознаменного мотострелкового полка».
Место более-менее оживленное, хотя девятиэтажек мы не обнаружили.
Форсировали улицу Мира и двинулись дальше вперед.
– Весь кураж перегорает, – ныл Борис. – Ну я и лоханулся. Сечас бы в Москве отоспался до вечера, потом бы к магазину «Людмила» съездил, девочку б снял…
– У тебя так много лишних башлей? – с сарказмом спросил Дэн. – Там штука триста – самые дешевые.
– Наскреб бы как-нибудь. Уж лучше полтос гринов за реальный кайф выложить, чем болтаться неизвестно где, солдатские могилки рассматривать.
Снова оказались на пустыре. На этот раз не болотистом, зато овражистом. И на нем как попало стояли пятиэтажки. Метрах в трехстах друг от друга.
– Вот для маньяков идеальное место, – сказал я, оглядываясь. – В темноте сел у тропинки, дождался одинокую телку и – в овраг.
– Что, Хрон, останешься? – хмыкнул Дэн.
– Я пока не маньяк. Если что, приеду сюда…
В каких-то зарослях помочились, бросили пустую бутылку из-под аперитива. Закурили. От неопределенности нашего положения даже действия алкоголя не чувствовалось. Словно газировку хлебали все утро.
– Какие варианты? – нервно поинтересовался Борис. – Где кабаки, девочки, праздник?
– Вон, – первым заметил я, – девочки сами идут. Жизнь налаживается.
По тропинке в нашу сторону двигались три девушки. Как раз три, как в сказке!
Мы пошли навстречу, заодно строя планы знакомства.
– Сначала спросим про лучшую гостиницу, кабаки. Потом пригласим посидеть…
– Давай ты, Мускат, а то Синь сразу хамить начнет.
– С чего я хамить начну?!
– Видел, как ты с телками общаешься.
– Ну, это по пьяни, а сейчас я трезвый, как идиот…
Вот поравнялись, Борис ласковым голоском спросил, где центр города. Одна из девушек махнула рукой куда-то позади себя. Мы разминулись.
– А дальше? – спросил я Бориса разочарованно.
– Да им же лет по двенадцать всего.
– И что? Само то!
– Я не педофил в отличие от тебя.
– Блин, еще у Достоевского, там, помнишь, Раскольников с пятилетней…
– Во-первых, не Раскольников, – учительским тоном стал объяснять Борис, – а Свидригайлов. А во-вторых, ему это просто снилось.
Спорить с Борисом бесполезно – он в литературе сечет. Но можно поспорить о другом:
– Сто лет назад это снилось, а теперь должно становиться реальностью. Человечество же прогрессирует, развивается…
Борис подвел итог:
– Вот что делает с человеком семейная жизнь.
– Уже и жрать