Московские тени стр. 65
Но Бориса не остановить. Увлеченно втюхивает в наши уши какую-то свежеиспеченную хрень.
– Не было ни Македонского, ни Чингисхана, ни Тамерлана. Точнее – был кто-то один, а потом, в эпоху так называемого Возрождения, это все рассортировали, поделили. Осада Трои и завоевание крестоносцами Константинополя – тоже одно событие! Понимаете? Во всем фальсификация!..
– Я не понимаю, – внятно сознается музейный работник. – И Наполеона тоже не было?
Борис вздыхает:
– Наполеон-то был. Нес культуру для Европы, дух великой Франции, а его на остров к неграм.
– Пошли, – снова тянет его к выходу Дэн, – надо бухать. Курнем, Мускат…
Борис уже было направился к выходу, но тут женщина, раскачавшись для спора, чуть не вскрикнула:
– А как же сероводородный анализ?! Да есть масса способов определить возраст археологических находок.
– Фигня эти анализы просто-напросто, – Борис презрительно морщится. – Сделайте анализ вот этому стулу, получится разброс в тысячу лет. Смешно доверять анализам. – И он, вспомнив интересное, вновь бешено заверещал: – Уже доказано, что все труды античных авторов – ну там Аристотеля, Гомера, Платона – были написаны в эпоху Возрождения. Петрарка был в Риме, когда ни Колизея, ни всех этих дворцов еще не было, они только строились. Он сам выдумал легенду, что Рим был великим городом, а по правде это наступило как раз при жизни
Петрарки. И такие факты на каждом шагу…
Никто речь Бориса, вижу, всерьез не принимает. Я – тем более. Стою и хмыкаю. Женщина занялась наведением порядка на столе… И, отчаявшись нас убедить, Борис плюется, выбегает из церквушки-музейчика.
– Книги надо читать настоящие, следить за наукой! – повизгивает. – Еще Ньютон об этом писал хрен знает когда, и до сих пор приходится доказывать!.. Им дали сказочку, а они пятьсот лет в нее верят!
Гостиница, конечно, убогая. На желающих в ней пожить смотрят как на инопланетян. Да и кто здесь что забыл, в этом беспонтовом городишке…
С большими проволочками нас оформили на сутки и запустили в трехместный номер.
– Ну ничего, – оглядывая его, оценил Борис, – почти как в общаге. Клопов, надеюсь, нет.
Я хмыкнул:
– Какая же гостиница в русской провинции без клопов…
Пожилая, унылая горничная принесла белье. Сунула все три комплекта в руки Дэна.
– За семьдесят рублей можно бы и застелить, – пробурчал тот.
Горничная стала еще унылей, ответила кое– как:
– Сейчас ключ принесу. – Вышла.
– Это тебе, Синь, не «Измайлово», – объяснил Борис, понюхал простынь. – Пять лет в шкафу лежало – пылью пропахло.
Помаялись в номере, не зная, что делать. Наполнили графин водой, выпили по стакану. И как только горничная выдала нам ключи, отправились совершать то, зачем забрались в этот Можайск.
5– Кур-раж-мураж! – провозгласил Борис, завидев на противоположной стороне площади «Бородино». – О, как долго я ждал!
Уже почти стемнело, «КамАЗы» перестали выскакивать из ворот предприятия или стройки. По тротуарам и прямо по проезжей части не спеша шли люди. Видимо, с наступлением вечера и здесь принято отдыхать.
– Сейчас выпьем по паре стопок и надо мутить овец, – планирует Дэн, закуривая свой «Пэлл Мэлл».
– А может, лучше по гашу? – Борис вдруг приостанавливается и задерживает Дэна. – Что такое водка, когда гаш есть. И бабы на него лучше клюют…
– На овец гаш изводить?! – возмущается Дэн. – У тебя мозги есть, идиот?
Мне не очень-то в