Московский апокалипсис стр. 112
влюблённых по разным углам, а сам остался стоять. Шехонская молча глядела на Петра и слёзы струились по её лицу.
— Почему ты плачешь? — нежно спросил он.
За княгиню ответил граф Полестель:
— Я вижу, ваша пассия не в силах произнести то, о чём мы с ней вчера условились. Придётся мне. Дело в том, что Ольга Владимировна выходит за меня замуж.
— Как замуж? — опешил каторжник. — Она же не свободна!
— Мы с князем Шехонским разобрали этот вопрос. Он даёт Ольге Владимировне развод.
— Но вам-то это зачем? — в ужасе спросил Ахлестышев. — Чушь! Ведь это же полная чушь!
— Почему же?
— Как почему? Развод может узаконить только Духовная консистория. До этого ли ей сейчас? Вы с ума, что ли, посходили? Идёт война, наши нации враждуют друг с другом. Какие сейчас к чертям могут быть разводы? Вы же противник России!
— В том-то и дело, что идёт война, — сдержанно ответил Полестель. — Надеюсь, вы не откажете мне в уме и способности к анализу. В силу своего служебного положения я очень осведомлённый человек. И я пришёл к выводу, что войну Наполеон проиграет. Он совершает одну ошибку, не станем говорить, какую… Я пытался его отговорить, но император меня не послушал. Он считает одного себя гением, а всех остальных — пигмеями. И скорым шагом ведёт себя и армию к погибели. Вот.
— Что «вот»? — скривился партизан. — И без вас ясно, что Бонапарту конец. Но при чём тут женитьба на Ольге Владимировне? Вы хотите перебежать, принять русское подданство, что ли?
— Как при чём тут женитьба? — удивился в свою очередь полковник. — А двадцать тысяч душ приданого?
Ахлестышев молча смотрел на графа и по-прежнему не понимал его.
— Ну же! — терпеливо, как маленькому, стал объяснять француз. — Война скоро закончится, а состояние останется. Тем более что основные поместья Барыковых находятся на Волге и в Башкирии. В местностях, не затронутых войной. Всё это перейдёт в управление новому супругу Ольги Владимировны. В моё управление.
Пётр перевёл взгляд на Ольгу.
— А ты? Ты дала согласие? Но почему?
Вместо ответа княгиня разрыдалась в голос, и Полестелю пришлось отпаивать её водой.
— Экий вы бестолковый, — сказал он раздражённо. — Любит она вас! И спасает этим шагом от петли. В ответ на её согласие я организую ваш побег отсюда.
— И вы… вы на это согласны? — удивился Ахлестышев. — Дать своё имя чужой для вас женщине, зная, что она любит другого? Из одного только расчёта, за-ради денег?
— Согласен, — ответил граф. — И не только согласен, но и сам всё придумал! Вчера вечером. И объяснил княгине, что это единственная возможность спасти вашу жизнь. Ведь согласитесь, Пётр Серафимович: то, что вы до сих пор не во рву, исключительно моя заслуга. Я обязан выполнить приказ Мортье и ежечасно рискую, оттягивая казнь. Теперь я готов рискнуть ещё больше и вообще выпустить вас из-под ареста. Вас! Подозрительного русского, невесть с какой целью прокравшегося в Кремль во французском мундире! Должен же я получить вознаграждение за такой риск? А то вам жизнь, а мне ничего взамен? Так не бывает!
— Ольга, я никогда с этим не соглашусь! — крикнул Ахлестышев. — Тебя обманывают! Этому человеку нельзя верить, он не отпустит меня!
— Откуда такая убеждённость? — обиделся француз. — Я принадлежу к старинному